– То есть, как?
– спрашиваю я.

– Три дня назад в полицию обратилась супруга господина Шпигеля с заявлением о пропаже мужа, - отвечает инспектор.
– По её словам, он отправился в Киберград для деловой встречи с вами. Август Шпигель не уточнял конкретной цели поездки, но подчёркивал её крайнюю необходимость. У нас есть подтверждённые сведения, что вы разговаривали с господином Шпигелем по терминалу.

– Так и есть.

– Возможно, встречались с ним?

– Само собой.

– Хорошо. Мы так и думали. Кроме того, нам известно, что Август Шпигель вскоре вылетел из Киберграда рейсом до Вены. С тех пор он ни разу не писал жене или дочери, не звонил им и вообще не предпринимал никаких попыток связаться с родственниками, друзьями или коллегами. Более того, в Вену он так и не прилетел.

– Этого не может быть, - говорю я.
– Господин Шпигель вылетел в Вену по моему указанию, которое не мог проигнорировать.

– Вот как?
– голубые глаза полицейского, не мигая, смотрят в мою переносицу.
– Вы его провожали в аэропорт?

– Нет, конечно. Он мой служащий, а не любовник.

Лемарский кивает.

– Он при вас заказал билет?

– Да, герр Шпигель звонил из моего кабинета. Но как он мог не прилететь?

– Это мы и должны выяснить.

– Надеюсь, вы его найдёте. Не хотелось бы искать нового управляющего, тем более, в другую страну.

– Скорее всего, пропавший не вылетал из Киберграда, - говорит вдруг Лемарский.

– Куда же он делся?

– Повторяю: это нам и предстоит узнать.

– Ну, да. Вы правы. А что вы хотите от меня?

– Расскажите, как познакомились с Августом Шпигелем, - старший лейтенант достаёт из кармана пальто потёртый коричневый блокнот.

– Господин Лемарский, - говорю я, - зачем стоять в прихожей? Давайте пройдём в гостиную. Фёдор, возьми у старшего лейтенанта пальто и принеси нам… Чего бы вы хотели?

– Кофе, - отвечает полицейский.
– Чёрный с сахаром. Две ложечки.

Фёдор кивает, забирает у него пальто и вешает на вешалку возле двери, а затем отправляется на кухню.

Я же веду легавого в гостиную. Он шагает слегка вразвалку, на ходу осматриваясь.

– У вас большой дом, господин Кармин.

– Дела идут успешно.

– Да? Кажется, я слышал, некоторые страны ввели эмбарго на торговлю младенцами.

– Это нам не слишком повредит. Напротив, создаст дефицит, и мы сможем повысить цены.

– А если ваш бизнес совсем запретят?

– Ну, тогда и начнём беспокоиться. Прошу, - я указываю на большой удобный диван.
– Вы курите?

– Курю, - отвечает Лемарский, пытаясь расположиться на диване сообразно цели своего визита. Поза, сочетающая достоинство, непринуждённость и строгость закона ему не удаётся, так что он довольствуется тем, что принимает строгий вид.

– Прошу вас не стесняться, - говорю я, придвигая к нему малахитовую пепельницу в виде свернувшейся змеи.
– У вас есть зажигалка или попросить Фёдора принести?

– Есть, - кивает Лемарский, доставая из кармана пачку сигарет.

Он прикуривает от дешёвой пьезы и после нескольких торопливых затяжек кладёт сигарету на край пепельницы.

– Итак, - старший лейтенант открывает блокнот и достаёт из нагрудного кармана пиджака ручку.
– Когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с Августом Шпигелем?

Я закатываю глаза к потолку, делая вид, что вспоминаю.

– Так сразу дату не назову. Мне нужно спросить секретаршу. Она записывает всех посетителей моего офиса.

– Вы не могли бы ей позвонить?
– спрашивает Лемарский.

– Конечно. Прямо сейчас?

– Нет, зачем же? Давайте сначала разберёмся с обстоятельствами, при которых произошло ваше знакомство с герром Шпигелем.

– Дело было так: я сидел в офисе, когда секретарша - её зовут Мила - связалась со мной по внутренней связи и сказала, что пришёл некий человек и хочет меня видеть. Он представился профессором немецкого университета. Этот господин не был записан на приём, поэтому я спросил Милу, как он выглядит. Видите ли, в офис иногда заходят репортёры, а общение с ними не доставляет мне удовольствия.

Лемарский понимающе кивает.

– Секретарша сказала, что посетитель напоминает священника из приходской школы.

– Ваша секретарша посещала приходскую школу?
– перебивает полицейский.

– Да, старший лейтенант, - я улыбаюсь.
– Меня тогда это тоже удивило.

– Хорошо. Что было дальше?

– Я решил рискнуть и велел Миле впустить этого человека. Он зашёл и сразу спросил, интересуют ли меня трупы.

Лемарский снова пялится на мою переносицу. Взгляд у него становится сонным - или мне это только кажется.