– То есть сейчас мы в раю?
– уточняет Олег.
– Ну, или в аду?

– Именно так. Мы ведь не помним ничего, что было до нашего рождения. Память о предыдущем существовании стирается.

– Некоторые утверждают, что помнят, - говорю я.

– И есть ещё сны, - замечает Глеб.
– И чувство дежавю.

– Это просто теория, - произносит Голем.
– А факт заключается в том, что взрыв Бетельгейзе ознаменовал конец эпохи. Люди ещё упираются, не желая это признавать - сопротивляются Природе, строят башни, ищут средства борьбы с неизбежным. Сколько они продержаться? Пятьдесят, сто лет? Любой срок - мгновение. Старый мир рухнул и погребён под мутировавшей экосистемой. Города-островки рано или поздно падут. И что останется тогда? Только виртуальность. Людям придётся переселиться в неё.

– А тела?
– спрашивает Глеб.
– Что делать с ними?

– Думаю, пора искать способы копировать сознание, чтобы перестать зависеть от физической оболочки.

– Это миф, - говорит Олег.
– Подобное невозможно. Да и не решит проблему.

– Почему же?

– Копия оригинал не заменит.

Голем слегка театрально разводит руками.

– Но выхода нет.

– Думаю, мы ещё поборемся, - упрямо говорит Олег.

– Вы забываете о душе, - замечает Глеб.
– Её нельзя оцифровать.

– А есть ли она?
– спрашивает Голем.

– Не знаю. А вдруг?

– Искусственные разумы обходятся без неё, а их признали равными с…

– Равноправными, - поправляет Голема Олег.
– Не равными. Не равноценными. Речь идёт о юридическом статусе, и не более того.

– Это верно. Вопрос о разнице между людьми и искусственными интеллектами не решён окончательно.

Голем указывает в иллюминатор.

– Это «Крон». Два километра в длину и восемьсот метров в ширину. Высота главной мачты - четыреста шестьдесят метров.

Мультикоптер начинает снижаться. Мы наблюдаем за приближением верхней палубы «левиафана». Корабль поражает размерами. Из-за перспективы кажется, будто он простирается до самого горизонта. «Крон» дрейфует в Океане вместе с другими гигантскими судами. Вместе они походят на стаю невообразимых, монструозных механических китов, держащихся на поверхности.

Садимся на специальную площадку, и пилот открывает люк. В салон врывается солёный морской воздух. Выходим, чуть пригнувшись, и спешим к лифту, который должен спустить нас на верхнюю палубу.

– Ипподром примерно в полукилометре отсюда, - сообщает Голем спустя две минуты, когда мы шагаем по поверхности из крытой пластиком металлоконструкции.
– Я заказал лимузин.

Он подводит нас к обочине, где дожидается белый автомобиль марки «Солар». Хромированные части горят на солнце, тонированные стёкла, напротив, полностью поглощают свет.

Дверь открывается, и мы по очереди забираемся в салон. Пахнет кожей.

– Доберёмся быстро, - говорит Голем.

Лимузин трогается. Мы можем любоваться видами через окна и панорамную крышу. Собственно, здесь такие же здания, как и в Киберграде - только отсутствуют небоскрёбы. Справа проходит монорельсовая дорога. Мимо нас проносятся автомобили. Если б мы не знали, что находимся на корабле, то решили бы, что едем по обычному городу.

Спустя несколько минут «Солар» высаживает нас у ворот ипподрома. Сквозь стеклянную ограду видны гарцующие лошади, конюхи, тренеры и жокеи. Сейчас они не в цветах владельцев скакунов, а в обычной одежде, удобной для работы.

Голем проводит нас на территорию и просит подождать, пока он переговорит с инструктором.

– Замёрзла?
– спрашиваю я Марну.
– Здесь сильный ветер.

Девушка ещё дома надела костюм для верховой езды, который купила утром, для чего встала в половине восьмого. Выглядит она в нём чудесно, вот только время от времени зябко поёживается.

– Нет, - отвечает Марна.
– Волнуюсь за тебя, - добавляет она так, чтобы слышал только я.

– Всё будет в порядке. Никто не собирается меня убивать. И потом, это всего лишь личина. Хоть и любимая.

Я молчу о том, что в кобуре подмышкой у меня - заряженный аламутовскими патронами револьвер. Я могу выжечь мозг тому, кто управляет Андреем Юрьевым, в любой момент. Скорее всего, это не уничтожит ренегата, но в случае чего спасёт жизнь Кармину.

– Странный он какой-то, - подходя, замечает Олег.
– Твой приятель.

– Большинство наших клиентов с прибабахом.

– Много треплется.

К нам присоединяется Глеб.

– Не пошёл бы дождь, - говорит он, указывая в сторону горизонта, где по небу медленно расползаются свинцовые тучи.
– Ветер уже поднялся.

Марна чуть кивает, поднимая ворот куртки. В её взгляде мелькает тревога.

Верхушки посаженных на территории ипподрома деревьев слегка покачиваются. Земля покрыта опавшими листьями, хотя кое-где они уже собраны в аккуратные кучи. Возле одного из деревьев видны прислонённые к стволу грабли.