– По той же причине люди убивают мух? Просто из-за отвращения?

– Возможно.

– Я никогда не стремился убить тебя. Мне хотелось, чтобы ты был лично заинтересован в происходящем.

– Этого ты добился. Но зачем?

Голем молчит, игнорируя мой вопрос. Видимо, считает, что я сам должен догадаться. Что ж, хоть наша партия и подходит к концу, вскрываться ещё рано.

– Это между нами, да?
– спрашиваю я.
– По какой-то причине ты выбрал меня. Жалкий хакер, торгующий мертвецами, против всесильного кибернетического бога.

– Я не всесилен. Ты станешь убийцей бога.

– Если успею.

– Ну, так поспеши.

В последней фразе слышится ирония. Понимает ли Голем, что я нарочно затягиваю завершение работы над вирусом? Знает ли, почему?

– Предлагаю устроить небольшое соревнование, - громко говорит он, выпрямляясь в седле.
– Финиш - вон та серая скала. Кто не боится сломать себе шею?

Глеб и Олег останавливаются, чтобы подождать нас. Она согласны. Марна заявляет, что с трудом держится на лошади и отказывается принимать участие в скачках. Она отъезжает в сторону, а мы выстраиваемся в линию.

Голем просит Марну подать какой-нибудь знак, и она взмахивает рукой.

Я ударяю коня каблуками, и он галопом пускается вдоль берега. Сжимаю бока ногами, глядя только вперёд. Все мысли - о том, как не свалиться. Спустя секунд двадцать Глеб вырывается вперёд, от него всего на полкорпуса отстаёт Голем, затем иду я, а Олег оказывается последним. В таком порядке мы и финишируем.

Только когда животные останавливаются, и мы с ухмылками глядим друг на друга, мне становится ясен символический замысел этой сцены. Гонка Конца Света - вот каков замысел постановки Голема.

– Значит, я Чума?
– спрашиваю его тихо.

– А разве нет? Ты сам выбрал этого коня.

– Простая случайность.

– Но ты увидел в ней закономерность. Как и я.

– Поехали назад, - окликает нас Глеб.
– Нехорошо заставлять девушку ждать.

Когда мы возвращаемся, Марна спешивается и берёт коня под уздцы.

– Что случилось?
– спрашиваю я.

– Хочу его искупать.

Потянув за уздечку, она разворачивает коня в сторону ослеплённой солнцем речной глади. Затем снимает обувь и закатывает брюки до колен.

Жаль, сейчас не закат. Чёрные силуэты лошади и девушки, окаймлённые золотистым светом, смотрелись бы куда красивей.

– Осторожнее!
– окликает её Глеб.
– Не поскользнись.

Олег спешивается и наматывает уздечку на толстую ветку бука.

– Надо размяться, - говорит он.
– Давно я не ездил верхом. Весь зад отбил.

– Идея хорошая, - кивает Глеб, спрыгивая на землю.

Мы с Големом следуем его примеру.

– Во время скачки я думал, что свалюсь, - признаётся Олег, доставая сигареты.
– Хотелось послать всё к чёрту и натянуть поводья.

– Что остановило?
– спрашивает Голем.

– Азарт, наверное. А может, боязнь кувырнуться вперёд, - с усмешкой добавляет Олег.

Он щёлкает зажигалкой, и его окутывает облачко сизого дыма. Разносится запах персика и лавра: здесь фильтр, установленный на ипподроме, уже не действует.

Я немного отхожу, чтобы полюбоваться Марной. Она бредёт по воде вдоль берега, временами похлопывая лошадь по шее.

Спустя полминуты ко мне подходит Голем. Он останавливается, глядя на реку.

– Она уже не со мной, да?
– произносит он, не поворачивая голову.

– С тобой, - отвечаю я.

– Правда?

– До конца.

– Но и с тобой.

В ответ я лишь пожимаю плечами. В словах Голема нет противоречия - если только я верно понимаю суть его игры. Если же ошибаюсь…

Марна выходит из воды со счастливой улыбкой на лице. Солнце клонится на запад, и лучи, приобретшие медный оттенок, обливают её рыжие волосы, превращая их в пожар.

Я вспоминаю огонь, который показывал мне Голем после того, как мы любовались бабочками. Мир, ввергнутый в хаос - вот что он хотел смоделировать своими терактами. Это была демонстрация - созданная специально для меня.

– Давайте возвращаться, - говорит Марна, подходя.
– Я устала.

Она бросает украдкой взгляд на Голема.

– Да и время вышло, - замечает тот.

– Двигаем назад!
– окликаю я Олега с Глебом.

Те кивают. Мы отвязываем коней и пускаем их рысью в сторону ипподрома.

Вновь в офисе я появляюсь только через день. Накануне Глеба собирался в дорогу и получал от меня наставления: он принял на себя руководство немецким заводом и в конце недели должен вылететь в Германию.