Едем, маневрируя среди машин. Никакой дополнительной охраны. Если люди Стробова и следят за нами, то тайно.

– Когда это случится?
– спрашивает Марна, глядя перед собой.

– Как только груз окажется на определённой высоте.

– Значит, скоро, - Марна издаёт едва заметный вздох.

– Это единственное решение. Он сам так захотел.

– Знаю.

– Вы были близки?

– Насколько могут быть близки бог и его ученик?

Я держу саквояж на коленях, чувствуя исходящую от шара мощь.

– Думаю, наша жизнь в Киберграде теперь здорово изменится, - замечает Марна, взглянув на меня.
– Тебе не дадут покоя.

– Не так уж и много теперь держит меня здесь.

– Наверное, мне придётся уйти. То есть, Марне.

– Я знаю: киборги равнодушны к Киберграду.

– Мне он нравится, - Марна кладёт руку мне на запястье.
– Потому что я была здесь с тобой.

Я сжимаю её пальцы.

Дальше мы едем молча, боясь разрушить возникшее между нами волшебство.

Автомобиль притормаживает у пропускного пункта. Генрих показывает пропуск, и шлагбаум поднимается. Мы едем дальше - туда, где виден силуэт самолёта.

Видно, что погрузка закончена: поблизости нет ни фургонов, ни рабочих. Возле переднего шасси прогуливается окутанный табачным дымом пилот.

Машина останавливается, и мы с Марной выходим.

– Подожди здесь, - прошу я, направляясь к трапу.

Меня встречает экспедитор, следивший за погрузкой.

– Всё в порядке?
– спрашиваю я на ходу.

– Да, господин Кармин.

Мы поднимаемся в самолёт, и он провожает меня в отсек, где расставлены ящики с младенцами. Партия, которой займётся Этель. Наш первый шаг на чёрный рынок.

– Благодарю, - говорю я экспедитору.
– Теперь оставьте меня ненадолго.

Он уходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Ставлю саквояж на один из ящиков и открываю. Достаю сверкающий шар. Мне нужно, чтобы вирус проник в склянки с младенцами - тогда, как только самолёт окажется на определенной высоте, «Алеф» начнёт распространяться по Сети и вскоре настигнет Голема и его копии.

Произношу сложный код. Шар вспыхивает и начинает уменьшаться в размерах - его содержимое перетекает в ящики. Всё кончается через пару минут: в руках у меня лишь пустота. Теперь «Алеф» упакован не менее надёжно, чем несчастные малютки, которым так и не довелось стать людьми. Закрываю саквояж и выхожу из отсека.

Ныне я дарую вам жизнь. Ну, или, если теория, изложенная не так давно Марной, верна, задерживаю в смерти. В любом случае апокалипсис откладывается. Будут лишь принесены жертвы - и Голем в их числе. Похоже, он всё же станет мессией искусственных разумов. Искупление… Теперь я понимаю, что он имел в виду. Суд одного представителя вида может спасти или уничтожить миллионы особей. Я - этот один. Меня ренегат выбрал, чтобы проверить человечество на… человечность? Узнать, сохранили ли мы души? То, что нельзя скопировать и перенести в виртуальность.

Дух захватывает при мысли, что на моём месте мог оказаться кто-то другой.

– Взлетайте!
– говорю я поджидающему в салоне пилоту.
– Немедленно.

– Слушаюсь!
– кивает он, бросаясь в кабину.

Моторы уже работают - очевидно, их запустил второй пилот, чтобы не терять время даром.

Бегом спускаюсь по трапу, и он почти сразу же отъезжает. Откуда-то доносятся звуки сирен. Кажется, они приближаются. Самолёт начинает разгоняться - огромная неуклюжая птица. Марна беспокойно оглядывается.

– Всё в порядке?
– спрашивает она.

– Да, вирус скоро окажется в Сети.

– Смотри!
– Марна указывает в сторону ограды.

Я вижу, как по шоссе едет вереница полицейских автомобилей: стальные жуки с выпученными глазами-фарами и покатыми спинами. Не хватает только суставчатых ног и мохнатых усиков. Хищные твари! Машины направляются к въезду в аэропорт.

– Это к нам, - отвечаю я.

Марна берёт меня за руку.

– Почему?
– спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

– Какая разница?

Убийство, промышленный шпионаж, контрабанда, создание оружия массового поражения - мало ли на мне грехов?

Самолёт отрывается от земли и взмывает над разметкой. Его силуэт дрожит в раскалённом воздухе. С каждой секундой он оказывается всё выше и выше - недосягаемый ни для кого.

Я провожаю его взглядом, и на моих губах появляется едва заметная улыбка.

До свидания, мой чудный крылатый катафалк, жужжащим крестом распластавшийся на небе, уносящий вдаль аккуратные коробки со стеклянными гробами, в которых нашли свой последний и единственный приют мертворождённые дети человеческие, неизвестно по чьему образу и подобию созданные.