На стройку немецкой фабрики я прибываю на час раньше, чем планировал, но Глеба не застаю - он уехал улаживать какой-то производственный вопрос.

Шпигель не соврал: строительство закончено, и рабочие устанавливают оборудование. Несколько человек прикрепляют над входом красочную вывеску с названием предприятия.

– Прошу ко мне в кабинет, - говорит Шпигель, приглашая меня в уже отделанное помещение, куда снующие, словно муравьи, грузчики заносят терминалы, копировальные аппараты, голопроекторы и прочую офисную технику.

– Хотите виски?
– предлагает Шпигель, открывая стенной шкафчик, служащий баром.

Я киваю и сажусь в большое кожаное кресло, стоящее посреди комнаты. Как точно немец расположил его - по всем правилам большого бизнеса: посетитель проваливается в податливый комфорт и оказывается при этом сидящим ниже хозяина кабинета, тем самым занимая пассивное, почти подчинённое положение. Но со мной этот фокус не пройдёт: я-то понимаю, что всё здесь, до последней пластмассовой ручки, принадлежит мне.

– За встречу, - провозглашает Шпигель, подавая мне наполненный стакан.

Я отпиваю немного и тут же прошу бухгалтерскую книгу. Немец вытаскивает из ящика стола и подаёт мне планшет, а сам садится в вертящееся кресло и делает вид, будто ему нужно заняться чем-то неотложным.

Проверку сметы я заканчиваю к трём часам и уезжаю, оставив в пепельнице пирамиду окурков. Возвращаюсь в дом Шпигеля, рассчитывая выйти из виртуальности и поработать над «Алефом». Повсюду царит тишина: хозяева разъехались, а прислуга судачит на кухне. Я поднимаюсь в свою комнату, принимаю душ, бреюсь, обрызгиваю себя туалетной водой и надеваю свежую рубашку. Теперь можно сматываться. Но меня одолевает любопытство. Вчерашняя жуткая сцена с Зоей наводит меня на мысль о Марне: я хочу знать, программа она или живой человек. Понятия не имею, для чего мне это нужно, но чувствую, что иначе не успокоюсь.

Я подхожу к её комнате и негромко стучу в дверь.

– Кто там?
– раздаётся приглушённый голос.

– Это герр Кармин. Решил вас навестить и узнать, не нужно ли чего.

Секунд на пять воцаряется тишина, а затем раздаётся:

– Входите.

Я нажимаю на дверную ручку, и дверь распахивается. Марна лежит в постели, вернее, сидит, обложившись подушками. На ней - полупрозрачный пеньюар. Вид у фройляйн Шпигель не очень болезненный.

– Добрый день, - улыбается Марна.
– Садитесь, - тоненький пальчик указывает на пуф рядом с кроватью.

– Слуги собрались внизу, они могут не услышать, если вам что-нибудь понадобится, поэтому я решил заглянуть, - придумываю я на ходу объяснение своему визиту.

– Вы очень добры, герр Кармин, но мне ничего не нужно, - внимательные глаза скользят по моему лицу.
– Разве что вы поправите подушку: она тяжёлая и сползла.

Я с готовностью встаю с пуфа, склоняюсь над Марной и берусь за края подушки. Девушка, словно желая облегчить мне задачу, подаётся немного вперёд и касается волосами моего лица. Она пахнет сахарной ватой и лёгкими цветочными духами, я поворачиваю голову и прижимаюсь губами к бледной щеке. Кожа прохладная.

– Не похоже, чтоб у вас была температура, - говорю я.

Марна замирает на секунду, а затем кладёт голову мне на плечо. Я чувствую её тяжесть, и это приятно.

– Ты славный, - произносит девушка едва слышно.

В её голосе мне почему-то слышится тревога.

Я приподнимаю голову Марны и целую в глаза, щёки, подбородок, нахожу полуоткрытые губы. Они влажные и мягкие. Язык девушки скользит по моим зубам, словно пересчитывая их.

Я поправляю подушку и отстраняюсь. Мне всё ещё кажется, что Марна нервничает, причём не из-за меня.

– Спасибо, - говорит она, откидываясь на подушку.
– Так гораздо лучше. Намного удобнее.

На губах у неё - лёгкая саркастическая улыбка.

– Не за что, - отвечаю я, выпрямляясь.
– Выздоравливайте.

Марна чуть наклоняет голову в знак благодарности.

– Ты когда-нибудь бывал за периметром?
– спрашивает она.

Вопрос неожиданный, и в первый миг я даже не нахожу, что ответить.

– За городом, - поясняет Марна, решив, что я её не понял.

– Да.

– Видел Природу?

– Конечно.

– Расскажи.

Я сажусь на пуф. Конечно, нельзя говорить, как я оказался в Трущобах: это может навести на след моей истинной личности. Никаких биографических сведений - вот первое правило любого уважающего себя хакера.

– Зачем тебе?
– спрашиваю, чтобы потянуть время.

– Интересно. Какая она - Природа? Правда, что от неё исходят ядовитые миазмы?

Я киваю.

– Да, рядом лучше долго не стоять.

– Как ты оказался за городом?

– Случайно.