Я беру себя в руки, подхожу к терминалу и проверяю отчёты по «Алефу», внося корректировки. Голем явно опережает меня: вирус ещё не готов, а он уже вышел на Кармина. И всё же я успею закончить «Алеф» прежде, чем разум-ренегат доберётся до меня.

Самое сложное в создании вируса не то, как он будет распространяться по Сети - для этого нужно снабдить его самообучающимися программами взлома - а то, какими критериями он станет пользоваться для определения измены. Стробов выбрал меня, не зная, как я отношусь к киборгам. Я могу заложить в «Алеф» задачу уничтожать любое проявление инакомыслия в кремнийорганических мозгах: стоит искусственному разуму лишь подумать о том, что он может обойтись без людей, и - хлоп!
– его процессоры уже кипят. Это соблазнительно, и некоторое время я всерьёз рассматривал такой вариант. Рассматривал и отверг. Не потому, что пожалел киборгов или другие искусственные интеллекты, и даже не потому, что между мыслью и действием лежит пропасть, которую далеко не каждый готов преодолеть. Все дело в том, что такой подход убьёт саму идею свободы - то, что лежит в основе виртуальности, а значит, и моей собственной жизни.

Кроме того, выжигать мозги всем ИИ подряд попросту опасно. Я представляю, как компьютер, обеспечивающий контроль расщепления ядра на атомной станции, внезапно сходит с ума из-за того, что задумался о том, как будет выглядеть мир без людей. Его электронный мозг превращается в кашу, и через несколько минут над землёй появляется огненный гриб, убивающий всё живое. Нет, на такую диверсию я не способен. «Алеф» должен быть адекватен.

Спустя час я делаю инъекцию «Гипноса», надеваю комбинезон, шлем и возвращаюсь в охотничий домик. Осмотр тела Кармина показывает, что за время моего отсутствия убить его не пытались. Взломать защитные программы - тоже. Спускаюсь в столовую, где уже собралась большая часть гостей.

По дому распространяются божественные ароматы. Откуда-то доносится музыка, прислуга разносит аперитив. Я беру бокал красного вина и, предварительно проверив его вшитым в мою личину сканером (чтобы убедиться, что в нём нет яда), делаю пару глотков. Вкус божественный - программисты алкогольной фирмы постарались на славу. Я подзываю официанта и спрашиваю название вина. Он не помнит, но отправляется на кухню, чтобы взглянуть на этикетку. Вернувшись через полминуты, сообщает, что я пью «Кларет». Поблагодарив его, я отыскиваю глазами Шпигеля: он беседует с братом возле камина. Оба кажутся весёлыми и явно наслаждаются вечером.

Вносят жареного поросёнка, фаршированного яблоками, и гости поспешно рассаживаются. Я занимаю место рядом со Шпигелем - по его настоянию.

– Вам здесь нравится?
– спрашивает он, имея в виду охотничий домик.
– Архитектура немного странная, конечно… Её выбирала супруга, - он улыбается, давая понять, что не имеет к внешнему виду здания отношения.
– Зато большая часть интерьеров - моя заслуга.

– У вас прекрасный вкус, - отвечаю я.
– И напитки вы закупаете со знанием дела.

Польщённый Шпигель улыбается. По его виду не скажешь, что он хочет меня убить.

– Почему вы заменили волка на кабана?
– спрашиваю я.

– Заменил? Что вы имеете в виду?

– Несколько дней назад вы сказали, что собираетесь поохотиться на волка.

– Ах, это!
– Шпигель качает головой.
– Волка хотел мой брат. Но я уговорил его на кабана. Судите сами: бегать за мелким хищником, который, по сути, всё равно что дикая собака, или сражаться с мощным, агрессивным кабаном, способным распороть человеку бедро, да так, что тот помрёт. Это опасно, и это по мне. Я решил, что вам такая охота тоже придётся по душе, - Шпигель смотрит на меня вопросительно, и я вынужден кивнуть.

Ужин постепенно набирает обороты, выпивка льётся рекой, разговоры становятся всё громче. Я сканирую всё, что мне подают, но еда и напитки чисты. Уплетаю салат с креветками, спагетти, жареные баклажаны и кабачки, яйца под майонезом, рулеты с ветчиной и сыром, горбушу и сёмгу, брынзу и оливки всех сортов. Украдкой следя за гостями, пытаюсь уловить брошенные на меня взгляды, но никто не проявляет к русскому гостю повышенного интереса.

После ужина прислуга убирает со стола, гости встают и закуривают - кто сигары, кто сигареты, а некоторые даже трубки. Нет только парогенераторов - ими пользуются в основном в реальности.

Появляются карты, бренди и виски. Гости разгорячены - виртуальный алкоголь пьянит не хуже обычного. Правда, можно избавиться от эффекта мгновенно, если имеется вшитая программа.

Когда стрелка больших настенных часов приближается к десяти, я подхожу к Шпигелю, благодарю за вечер и ужин и, сославшись на усталость, прощаюсь. Он понимающе кивает: сколько ни ешь и ни пей в виртуальности, настоящий голод, как и настоящую жажду, ты не утолишь.

Возможно, когда-нибудь появятся системы, способные обслуживать человеческое тело, в то время как его владелец находится в ВР, но пока никто не предлагает подобных вещей. Скорее всего, из-за того, что машины необходимо регулярно загружать пищей и водой, а также очищать от накопившихся экскрементов - а это требует участия персонала, который не поставишь в комплекте с оборудованием.

Я отправляюсь в выделенную мне комнату, умываюсь и ложусь в постель. Закрыв глаза, вызываю меню и покидаю виртуальность.

Наверное, я должен отказаться от развлечений и отдаться работе над «Алефом» целиком, но… так трудно полностью изменить стиль жизни в виртуальности: она ассоциируется с удовольствием и свободой, сама концепция альтернативной вселенной отвергает какие бы то ни было рамки.

Я чувствую усталость. Хочется есть и спать. Пока готовится ужин, проверяю протоколы и вношу необходимые изменения. Нужно торопиться, иначе кто-нибудь из хакеров-конкурентов меня опередит. Или Голем доберётся до меня прежде, чем я закончу «Алеф». Последнее пугает меня больше, поскольку, если среди его сообщников имеются киборги, опасность грозит не только Кармину, но и моему настоящему телу. Наверное, всё-таки пора взять себя в руки и не тратить время попусту.