Эмили протянула яблоко. Очень аккуратно, почти по-джентельменски, он стащил фрукт с руки Эмили, уселся на задницу и, держа длинными, темными когтями, поднял его к своему рту. Черный нос обнюхал яблоко. Челюсти открылись и закрылись - зверь откусил маленький кусочек от фрукта и принялся жевать с очевидным удовольствием.

– Ему понравилось!
– радостно заявила Эмили и спрыгнула со ступенек вниз во двор.
– Давай, Седрик, сюда!

– Куда ты собралась?
– спросила Карина и следом сделала шаг.

– Просто до дерева.

Дуб был лишь в пятидесяти футах от них. Карина закусила губу. Все инстинкты говорили ей: «Хватай ребенка и не пускай!», но Эмили нужно было почувствовать, что все нормально. Ей нужно играть. Ее дочь не понимала, каким ненадежным было их положение, у нее и мысли не было о том, какими уязвимыми они были, и что Карине приходилось вести себя как ни в чем не бывало.

Эмили посмотрела на нее:

– Можно я пойду?

– Да. Можно. Иди.

Эмили направилась к дереву. Седрик поспешно, чуть не подавившись, закончил с яблоком, перекатился на лапы и последовал за ней к дереву.

Лукас прислонился к столбу на крыльце рядом с Кариной. Она ожидала, что на дневном свете Лукас каким-то образом уменьшится в размере, словно он был своего рода злым творением ночи, чья сила угасала вместе с солнцем, но он остался таким же большим и грозным. И, что ли, солнце сделало еще хуже - она смогла увидеть каждую деталь его сурового лица. А то, как он опирался на перила, каким образом раздувались мышцы на его руках и грудной клетке, каким манером он, инспектируя двор, осматривал свою территорию - все сообщало о нем: «хищник».

Закрыв глаза, Лукас поднял лицо к солнцу и улыбнулся. Улыбка сохранялась только на мгновение, как листик унесенная от дуновения свежего ветерка, но Карина успела увидеть ее. Он был хорош собой, а опасность, которую он излучал, оттачивала эту красоту до смертельного острия. Он был красивым на тот же смертоносный манер, каким был красив тигр, и теперь она была заперта в клетке с ним.

Если бы он был на ее стороне, то никто и никогда не побеспокоил бы их.

Возле дерева Эмили подняла веточку и бросила ее. Седрик посмотрел на ветку и слегка озадаченно оглянулся на Эмили.

– Что он такое?
– спросила Карина.

– Медведесобака. Мы поиграли с их генетикой несколько поколений тому назад. Он ласковый с детьми, как колли, и он значительно умнее, чем заурядная собака. А в чем проблема с тем, что у нее было яблоко?

Карина уселась на ступеньках лестницы.

– Она запасается пищей.

– Почему?

Ей не хотелось говорить ему. Чем меньше он знал о них, тем меньше информации мог бы использовать против нее.

– Это дает ей ощущение безопасности.

Эмили захлопала в ладоши возле дерева и что-то принялась объяснять Седрику. Он, слушая ее, сел опять на свой зад.

– Она была удочерена?
– тихо спросил Лукас.

– Нет.

Карина не ожидала от Лукаса осведомленности о том, что у приемных детей иногда проявляется припрятывание еды про запас. Теперь ей нужно было ему объяснять больше для того, чтобы только лишь у него не сложилось неправильное мнение.

– Это произошло после смерти ее отца. И это не нарушение, связанное с поглощением пищи. Она не хочет добавки; она просто пытается контролировать окружающую ее среду. Мы справились с этим, но из-за всего случившегося, должно быть, у нее произошел рецидив. И, пожалуйста, не надо бранить и кричать на нее за это. А то…

– А то будет хуже, - закончил он за нее.
– Я понимаю.

– Разрешите ей быть со мной, - с неожиданным отчаянием сказала Карина.
– Разрешите ей здесь быть со мной. Я думала, что потеряла ее на той пожарной лестнице. У вас имеется все другое - моя свобода, мое тело, все… А я хочу только одного. Всего лишь позвольте оставить моего ребенка.

Лукас нахмурился. Теперь он не казался злым.

– Я это делаю не для того, чтобы быть задницей.

– Я ее никуда не отпущу…

Седрик зарычал на кусты, обнажая свои зубы, и кинулся в чащу.

Карина вскочила на ноги. Но прежде, чем ее колени успели выпрямиться, Лукас перепрыгнул перила и уже бежал к дереву.

Эмили отпрянула и с удивлением разинула рот в форме выразительного «О».

Карина бежала, но она передвигалась как медленная агония.

Лукас долетел до Эмили, оттолкнул в сторону ее спину и бросился с треском в подлесок.

Карина кинулась вперед. Ее рука, прикрывая, заключилась на плече Эмили. Она схватила дочь и попятилась, придерживая другой рукой карман, под джинсовой тканью которого ощущалась твердая рукоятка ножа.