Она плакала, не от жалости, а от гнева. Не было слез, но он слышал их в голосе Карины, под прикрытием ровного тона.

– У них была наполненная орешками чаша, и Эмили рассказала мне, как делала вид, что засыпает, а затем украдкой их тащила. Когда я выбралась из больницы, она была на шесть фунтов легче. Как так, то она почти ничего не весила. Поэтому теперь ты знаешь, почему она запасается едой. Она была в ужасе, ее отец только что умер, ее мать была в больнице, а дедушка с бабушкой не кормили ее. Я уже говорила Артуру, что кроме меня у нее никого нет. Я подразумевала это. Нам не рады в этом доме. Они винят меня с Эмили в инсульте Джонатана. Мы сделали такой трудной его жизнь, что он умер для того, чтобы вырваться.

Красные розетки на ее лице становились темнее. Карина дотронулась рукой до своего лба и посмотрела на нее. Ее глаза расширились. Она потерла предплечье Лукаса:

– Это другая реакция на твой яд?

– Мм-хм, - хмыкнул он.

– Я рассказала тебе мою историю. Расскажи теперь мне свою. Так будет честно.

– Что ты хочешь узнать?
– спросил он, гадая, что бы она подумала, если бы заглянула внутрь его сознания и увидела, как он душит ее мужа.

– Кто ты? Все вы. Кто вы в действительности? Мне нужно знать, что со мной происходит.

Она ему слишком многое наговорила, решила Карина. Настолько много, так что захотела за это получить взятку, задаток за информацию, которой он владел, по крайней мере, равноценный ее рассказу о том, что она сделала, и только потому, что он лежал рядом с ней, весь в синяках, избитый, окровавленный и испытывающий боль. Его надо было отвлечь, и у нее было достаточно сострадания, чтобы выложить это ему. Но она не собиралась изливать ему душу. Просто так получилось. Ему было больно, и хотя она намеревалась облегчить его страдания, он отказался подпитываться, потому что не хотел ей навредить. У него не было желания свою боль обменивать на ее боль. Наименьшее, что она могла сделать - говорить и отвлекать его.

Карина дотянулась и коснулась его руки. Его пальцы сомкнулись на ее пальцах. Лукас глянул на нее с удивлением. Теперь это у них было общее - они обоюдно относились с подозрением к любому проявлению доброты. Она не ожидала доброты вообще, тем более от него. Но она была аутсайдером. А он - не был.

– Тут нам еще не хватает наблюдающих за нами тех перепуганных женщин, - проговорил он ей.

– Это никогда не было для них. Это было все для тебя.

Она почти плакала и даже не могла понять почему. Это все стресс, сказала себе Карина. Травма от увиденной смерти сотен людей за один раз. И жар, который все продолжал повышаться. Когда она выдыхала, чувствовалось ее горячее дыхание. Ее кожа была сухой и слишком натянутой. А теперь еще были повсюду на руках кольца красных точек.

Карина никому прежде не рассказывала всю целиком историю своего брака. «Это все жар. Конечно же, он», - подумала она.

Лукас смотрел на нее. Похожий на развалину, даже помятый, он выглядел громадным. Если бы неделю назад ей кто-нибудь сказал, что она будет замкнута в убежище с голым, окровавленным мужчиной, который изо всех сил пытался не поглотить ее, чтобы остановить боль, она бы позвонила в 911 и сообщила бы о бегущем в состоянии амока лунатике.

– Я собираюсь тебе рассказать свою историю, - сказал Лукас. Его голос пронзила усталость: - Ты можешь сама выбирать - верить или нет. Это может быть правдой или просто историей. На твой выбор.

– Окей.

Лукас закрыл глаза.

– Допустим, есть некая цивилизация. Могущественная страна. Она поглотила всю доступную территорию, но знает, что должна расширяться. Она должна продолжать внешний рост, или же будет загнивать и разрушаться. Эта цивилизация высылает колонистов для исследования новых территорий. Они находят плодородные земли и колонизируют их. Когда они добиваются успеха, то позволяют увянуть знаниям большой цивилизации. Небольшие колонии растут и процветают по-своему, а когда они в достаточной мере достигают развития, то вновь открывают свою материнскую цивилизацию и омолаживают ее при помощи своих уникальных достижений.

Он глянул на нее.

– Ну, хорошо, - сказала Карина.
– Я могу себе представить, как такое могло произойти.

– Допустим, был найден новый остров для колонизации. Остров с обильной экосферой и богатыми ресурсами. Прежде, цивилизация уже много раз проделывала это, и они разработали протокол. Прибывают колониальные корабли, и колонисты создают тринадцать небольших поселений - «домов», по одному на каждый колониальный корабль.

Генетически, все поселенцы принадлежат к «базисному племени». Это очень стабильная порода людей, долгоживущих, устойчивых к заболеваниям, вооруженных превосходными механизмами ремонта ДНК для противодействия мутации. Чтобы успешно колонизировать новую среду, людские виды должны адаптироваться к ней. Для того чтобы облегчить эту адаптацию, большинство колонистов были подвергнуты ингибированию агентом, подавляющим их клеточный и ДНК ремонт, но также подавляющий уязвимость к местным вирусам.

– Они умышленно делали своих людей слабее? Какой в этом смысл?

– Они хотят не просто колонию, - сказал Лукас.
– Они хотят уникальную колонию, в совершенстве гармонизирующую с этим новым островом. Вот как цивилизация оберегает себя от стагнации. Для колонистов важна вспышка мутаций в будущих поколениях, и им нужен более короткий отрезок жизни и более быстрое половое созревание для передачи таких новых изменений своему потомству. Вот почему ученые производят эксперименты на мышах: они быстро размножаются и не очень долго живут. Более короткий отрезок жизни идет в ногу с более быстрой половозрелостью. Но это также приносит негативные антропогенные последствия: незрелость, неспособность передавать знания, потеря этики и культуры, и так далее. Эти последствия считались приемлемыми. Колонии приходилось развиваться по собственному усмотрению, так или иначе - без знаний о своем происхождении. Чем скорее люди забывали, тем было лучше. Для целей контроля оставлялась небольшая группа колонистов в качестве «базисного племени». Они жили в поселениях - «домах» и мониторили все происходящее. Ты со мной?