– Я услышал тебя. Ты бесишься, потому что я не рассказал тебе всего. Понял. Так что теперь я пытаюсь общаться.
– Он пожал плечами.
– Если ты уверена, что готова, я здесь.

Как бы она не сердилась, какое бы не чувствовала напряжение от беспокойства из-за того, что разозлила большого, плохого Дома внутри него, она не могла сказать ему, что хочет всё знать, а потом отказаться слушать.

– Я могу с этим справиться, и я слушаю. Выкладывай.

– На колени.

Она холодно подняла бровь, но её сердце затрепетало.

– Что, прости?

– Ты сказала, что не играешь в игры. Не начинай сейчас. Ты слышала, чего я хочу.

– Почему? Ты играешь со мной в доминирующие игры.

Он покачал головой.

– Если ты окажешь мне доверие, детка, я вытащу каждый грязный маленький секрет, который у меня есть.

И ей нужно только встать на колени, чтобы всё узнать. Это противоречило её независимому характеру. С другой стороны… у неё был его образ, возвышающегося, безжалостного мужчины, требовательного, сжимающего её голову своими огромными ладонями, пока Логан направлял её губы ко всем дюймам его толстого члена и говорил ей сосать. Боже, почему это так возбуждало?

Нет, она сыграет сейчас по его правилам, но как только окажется на коленях, потребует ответов.

Он поймал её взгляд своим, пока Тара медленно опускалась на одно колено, затем на другое, затем садилась на пятки. Её ладони вспотели, и она задержала дыхание, ощущая себя наложницей, ожидающей у ног господина, чтобы удовлетворить каждое его желание.

И это ощущение ничуть её не беспокоило.

– Хорошая девочка.

Он провёл пальцем по её щеке, затем снова потянулся к джинсам.

Она отдёрнулась.

– Не будь снисходительным. Останови эти игры разума, в которые ты играешь, и говори.

– Я просто общаюсь. Смотри…

Негромкий звук расстегиваемой молнии наполнил тихую комнату. Сердце Тары безумно заколотилось, и она втянула воздух, чтобы успокоиться. Пока он стягивал джинсовую ткань с бёдер, раскрывая тот факт, что не носит белья, и что каждый его дюйм был бархатисто-твёрдым и стоял прямо на неё, она не могла сдержать вздоха.

– Я хочу, чтобы ты посмотрела на это… Вишенка.

Она нахмурилась. Логан называл её так тысячу раз, но на этот раз прозвучало по-другому. Прежде чем она смогла его спросить, он подошёл к ней и взял стул, придвигая к себе. Он смотрел на неё тёмным взглядом.

– Что у тебя на внутренней стороне левого бедра?
– спросил он.

– Р-родимое пятно.

– Сядь назад, приподними юбку и разведи ноги, чтобы я мог увидеть.

Тара медлила. Не потому что не хотела, а наоборот.

– Как это приблизит нас к истине, которую ты хочешь мне рассказать?

Логан поднял бровь.

– Помнишь о доверии?

Вздохнув, она подчинилась, качнулась назад, задирая юбку на бёдрах и раздвигая ноги. Логан уставился на её киску, и она немедленно почувствовала, как намокают её складочки. Когда он присел между её ног, она сжалась, запульсировала.

Он медленно скользнул пальцем по бедру к её родимому пятну.

– Я никогда не забывал эту твою маленькую красноватую метку. В тот день в моей спальне, когда я касался, лизал её, решил, что она напоминает мне маленькую вишенку. После того, как я всё оборвал, это маленькое пятнышко осталось выжженным в моём мозгу. Меня убивало то, что я не мог касаться тебя, так что… Посмотри, что есть у меня.

Логан встал и поднял свою левую ногу на кресло. Сперва она не могла оторвать свой взгляд от набухшего, голодного члена и тяжёлых качающихся яичек. Затем он прижал палец к внутренней поверхности своего левого бедра. На том же месте, где у неё было собственное родимое пятно, у него на коже была какая-то татуировка.

Она встала на колени, придвигаясь, затем поняла, чем именно это было.

Шок потряс её организм, она подняла взгляд к нему.

– Вишенка?

– Сделал в тот день, когда мне исполнилось восемнадцать. Я всё ещё любил тебя. Я был пьян и одинок, и несчастен, и единственное, чего я хотел, это заклеймить себя тобой.

О. Дорогой. Боже.

Шок вызвал резонанс в её организме, открывая те шлюзы, за которыми она прятала эмоции. Они хлынули тёплыми потоками, заполняя грудь.

Потеряны все эти годы между ними. Она пыталась как-то справиться, но получалось паршиво. Она погрузилась в учёбу, затем в работу, всё время используя гнев на него как оружие. Она ходила на свидания, но никогда не могла понять, почему никто другой не кажется подходящим для неё, почему она всегда ощущала беспокойство и неудобство, когда её касался другой мужчина.