– Эффектный выход!
– Сквозь смех, признал я.
– Прости, Светланка, был не прав!

Со стороны баньки раздался гулкий удар, напоминающий, что рассиживаться мне некогда, иначе колючие кусты станут моим домом на все то время, что злобная адмирал Тая Наэль Лиэла будет меня разыскивать, чтобы высказать свое веское "Фе", прямым в челюсть! Потом, конечно, меня поцелуют... В лоб, на похоронах...

– Руку давай, соседка ты моя, белокурая...

Вытащив лёгонькую, как пушинка, Светлану уставился на нее, внимательно рассматривая.

Тонкая материя светлого платья, изодранного о колючки, пропитанная кровью из многочисленных царапин, не оставляла даже малейшего простора для фантазии, для чего именно она сюда пожаловала.

– Светка... Ты - сдурела?!
– Взвыл я.
– Ты, что придумала?! Я же - старый, для тебя!

– И ничего ты не старый... И ничего я не придумала. И совсем я не сдурела!
– Она стояла напротив меня, уперев руки в боки.

Очередной удар в дверь баньки напомнил, что мне, вообще-то, не до "амуров" и время уносить ноги, пока не оторвали голову!

– И вообще! Я, ради тебя...

Очень подлая и жестокая мысль заставила меня подхватить девушку за талию и потащить в дом, приподняв над полом.

Влюбленной женщиной очень легко манипулировать, а молодой, точнее - молоденькой девушкой - еще проще!

Через 15 минут я покидал нашу деревеньку, закинув за спину рюкзак и торопливо перебирая своими длинными ногами, уносящими меня от кровавой расплаты, за совершенное.

Давно хотел пройтись по окрестным местам, в радиусе километров, эдак, ста... Теперь, думаю, можно увеличить радиус вдвое, чтобы точно не нашли!

А адмирал будет искать! Ей есть, за что мне мстить и что припомнить!

Теперь, когда она обнаружит в моей постели сладко спящую, нагую и исцарапанную, Светлану, нашей годовой "дружбе" придет полный и окончательный ценный пушной зверь.

Светлане, конечно, тоже может прилететь - тут риск, 50\50, как говорится.

Но она о нем знает и согласилась на это сама, едва мне стоило ей рассказать, чего я от нее хочу.

Подло? Да.

А мне - нравится.

Да и стар я для нее, если честно!

Хотя в голову она себе и вбила обратное, но со временем не поспоришь, вот оно, в зеркале на стене ванной или в отражении на зеркальной глади моего пруда.

У Матушки нет спутника, освещающего ночи, но с моим перестроенным зрением и света звезд вполне достаточно, чтобы за пару часов отмахать десяток километров, спрятавшись в спускающихся с холмов, лесах. А может быть, если поймаю ритм, то буду топать всю ночь, вдыхая ночные ароматы, прислушиваясь к шумам мира, которого был лишен в той, своей жизни.

Выписанный "штурмовой" камуфляж, стандартный набор припасов в рюкзаке, легкое оружие на поясе и увесистый охотничий ствол на плече, больше нужный мне для уверенности в самом себе, чем для добычи пропитания.

Всего-то меньше дюжины килограмм, учитывая два кг на боеприпас.

Фляга на поясе, справа; два ножа - за спиной, рукоятью вниз и на левом боку.

Есть еще, разумеется, два - в высоких голенищах обуви, но это уже моя паранойя и "пунктик".

Легко перепрыгнув ручей, который, через пару километров позади меня примет вид неторопливой и неглубокой речки, у берега которой и стоят первые дома нашей деревни, прислушался к собственным ощущениям.

"Старость"...

Для меня она, это право жить не так, как этого хотят окружающие. Это право я честно заслужил, отдав 25 лет своей пустой и вздорной жизни, наполненной лишь сожалениями, предательствами и выслушиваниями жалоб от таких же, как я, неудачников.

За 25 лет, проведенных в армии, я понял больше, чем за 40 лет, до этого.

Понял - больше, увидел и узнал - больше, встретил и почувствовал - больше!

Теперь я хочу только спокойно идти себе, куда глаза глядят и не смотреть на то и тех, для кого это кажется странным. Я хочу дышать Своим ветром и пить Свою воду. Быть эгоистом и себялюбцем, оставляющим шрамы на шкурах и сердцах тех, кто ко мне приблизиться.

Вот и "иголочки в коленках" - первый предвестник "Страны Вечной Охоты", простое и понятное напоминание о том, что никто из мужчин моего рода не разменял седьмой десяток. 62-64 - вот верхняя граница наших "грешных" душ и "бренных" оболочек.

Даже модификации, даже многочисленные ранения и восстановления не избавят меня от минования этого предела, перехода этого Рубикона.

Нет у нас всемогущих нейросетей, да и не помогут они нам, русским, у которых на жестких дисках домашних компьютеров, папок "виндовс олд", может быть до десятка, а папка "хрень" или "на разбор" - самая "жирная". Мы так любим переустанавливать софт, так обожаем ковыряться в железе, что ни одна, даже самая дуракоустойчивая нейросеть, не прослужит нам больше пары лет, спекая нам мозг, выжигая извилины или вообще - переводя на грядочное существование овоща, лишь бы мы не трогали ее, своими длинными, хитрыми пальцами.