Двигаясь прямо, шагая и шагая, как заведенный механизм, наслаждался пока еще чувствующим телом, горячей кровью и тьмой вокруг.

У нас есть медсаркофаги, восстанавливающие утерянные конечности, проводящие модификации организма и устраняющие последствия всех болезней, кроме душевных - с этим приходится бороться по старинке, длинными беседами с лечащим врачом-психиатром, психологом, психоаналитиком.

Сколько мне осталось?

Это для меня не имело значения - сейчас я иду, а, может быть через минуту, мой организм устанет и погасит сознание, оставляя меня лежать под тяжелыми сводами этого леса или может быть другого или вообще - берега океана, до которого я когда-нибудь дойду, если буду идти не оглядываясь назад, не ощущая проклятых иголочек и не забивая себе голову тем, что могло бы произойти, стоило мне повернуть направо, а не налево...

Ночной лес, живущий своей собственной жизнью, не обращал внимания на меня - для жертвы я слишком велик, а для хищника - слишком медлителен.

Камуфляж, еще одно творение имперских ученых, за которое я готов их расцеловать, отлично скрадывал мою фигуру, растворяя в темноте, не мешался, не давил и не шуршал, выдавая мое присутствие.

Не удачно задев ветку, нависающую над головой, замер от странного ощущения, замешанного одновременно и на восторге и на сладком ужасе испуга: сверху полилась вода, попадая мне за шиворот, заливая рюкзак и оружие.

Сняв бандану - подставил лицо под такую странную влагу и даже попробовал ее на вкус - сладкая!

В другой раз или днем, я бы поостерегся пить льющуюся сверху влагу - случай бывает всякий, как говорит народная мудрость, но не теперь.

Теперь мне стало все равно.

У меня есть только два занятия - идти вперед и рассказывать истории.

Что ж, видимо это и есть мой предел полезности, ведь я уже давно вышел из понимания ситуации, творящейся на планете, а моё заболевание, спасибо Са Прае, кануло в лету, вместе с первым ранением, оставившим от меня - того - лишь корчащийся от бесконечной боли, обрубок, вызвавшего на себя огонь...

Снова меня унесло в сторону и пришлось замереть - местный хищник осторожно прорычал свое предупреждение, подняв окровавленную морду от своей разорванной жертвы.

Пятясь назад, улыбнулся симпатичному мне хищнику, помеси кота и ящерицы. Когти у него втягивались в подушечки, как у наших кошачьих, а вот хвост мог отвалиться, как у ящерицы.

Так, улыбаясь, обошел зверя по дуге и снова пошагал под деревьями, радуясь теплой ночи и ровной дороге, уводящей меня туда, где я еще не был, но обязательно буду!

С щелчком, мир встал на место и расцветился до этого не известными мне красками, запахами и знакомыми искрами, что сопровождают любое живое существо всю его жизнь, от колыбели и до могилы.

Я уже и забыл, как это было здорово, видеть эти искры, рассказывавшие о живом больше, чем самые яркие картинки, больше, чем самые прекрасные стихи...

Промокшая спина, мокрые волосы и все это за такое многоцветие?!

Затяжной подъем на высокий холм, покрытый высокими деревьями, привел меня в восторг - тело, после купания, избавилось от противной боли и требовало движения, движения, движения.

Возможно, именно таким, неутомимым ходоком был первочеловек, познающий огромный мир, открывшийся ему после выхода из темного нутра пещеры.

Мир, с зарницами молний, бьющих в деревья, жарким пламенем костра, на котором булькает в котелке чай или доходит мясо, покрываясь румяной корочкой, под которой кипит восхитительный сок, придавая неповторимый вкус...

В самом начале, будучи "зеленым и глупым", я считал, что самое главное в жизни человека - его необходимость обществу.

Потом - выжить.

А теперь - просто идти вперед.

На вершине холма устроил маленький привал и, усевшись прямо на землю, оперся спиной о ствол дерева, шершавый и теплый от бегущих по нему соков земли.

Сейчас, в эту минуту, я, как никогда, понимал самоубийц, принявших решение и сделавших свой последний шаг.

Единственное право, которое отняли у нас, дав взамен лишь обязанности - это право на одиночество!

Право на выбор между одиночеством в толпе, одиночеству с толпой или просто - одиночеству.

Нас снова обокрали, рассказав красивую сказку о том, как боженька на облачке погрозит пальчиком и накажет.

Не погрозит и не накажет - труслив он, как любое божество и не способен наказать сильного, сделавшего свой выбор. Ведь сам божок, сделать выбор так и не смог, струсив...

Мельком бросил взгляд на часы, на запястье - половина ночи пролетела, оставляя надежду, что за оставшиеся четыре-пять часов, я смогу пройти еще чуть-чуть и открыть еще одну дверь, перевернуть еще одну страницу, взойти еще на один холм.