— О’кей, слушай, еще вопрос, а если я захочу пойти туда, есть ли возможность отключить камеры?

— Они все защищены и могут быть отключены, только от главного источника питания. Я также не могу отдаленно удалить сохраненные файлы. Они должны быть удалены вручную на месте. Вот что она хочет сделать, Кейд. Удалить все файлы и отключить камеры, но я не знаю ее конкретной цели.

— Ты думаешь, она не хочет быть там? Быть с ним?

— Бл*дь, нет! Ей просто необходимо свести потери к минимуму.

— Она беременна его ребенком, Кенни. — Я потер ладонями лицо, чтобы попытаться обуздать отчаяние внутри меня.

— Ты любишь ее?

— Ты же знаешь, больше всего на свете.

— Значит, ты должен забрать ее домой и потом разобраться с последствиями, потому что любовь имеет свойство быть удушающей, когда ты находишься вдалеке от человека, которого любишь.

Черт бы побрал его, он прав.

— Кейд, есть кое-что еще. — Я не был уверен, что смогу воспринять еще какую-то информацию. — Я как раз сам хотел набрать тебя перед тем, как ты появился. Я нашел кое-что на его сервере. — Я изогнул бровь. — Список подкупленных им людей. Все нечистые на руку копы, все извращенные ублюдки, с которыми он водит дела. Ты понимаешь, что это значит? Даже для продажного копа быть настолько дерьмом — это перебор. Они заботятся обо всех поставках товара, и мы точно знаем, что это именно то, что нужно сделать, чтобы обойти его. А затем использовать доказательства на этих ублюдков, чтобы они оставили тебя в покое и позволили тебе жить своей жизнью после того, как все будет сделано.

После того, как это все будет сделано. Он понимал, что я собирался делать и был готов помочь замести следы. Моей семьей были эти парни, а не Данте.

***

Я прикрыл глаза, мой палец завис над кнопкой «воспроизвести». Кенни предупредил меня, но, как бы по-садистски, это не звучало, мне было необходимо увидеть все своими глазами. Мне нужно было увидеть и понять, через что она прошла. И если на пленке я обнаружу, что она по своей воле отдалась ему, то, вероятно, пришло время отпустить ее.

Появилось изображение. И по ракурсу съемки стало понятно, что камера располагалась в углу потолка. Я закрыл рот рукой, когда содержимое желудка резко поднялось вверх, рвота выплеснулась в пустое ведро, которое я торопливо успел подставить.

— Бл*дь!

Мои глаза жгло, все мое тело сотрясалось, когда я увидел Фэй, обнаженную и свисающую с крюка в центре темной комнаты. Ее ноги дергались в попытке удержать вес ее тела, ее мышцы напряженно сокращались, в то время как она пыталась уменьшить нагрузку на руки.

Каждый волосок на моем теле встал дыбом, когда зажегся свет, и Тео вошел в комнату с высоким парнем, которого я видел у Данте дома. Я едва сдерживался только от одного его вида, чтобы не сорваться, но, как бы там ни было, я не мог сделать ничего, кроме как нахмуриться, когда Фэй посмотрела на него с опаской.

Высокий парень, Малик, — мне кажется, так было его имя — отстегнул ее руки от крюка, подхватывая за талию, когда она упала. Я издал непроизвольное рычание, когда его руки прикоснулись к ее обнаженной коже, заводя их назад, чтобы вновь застегнуть на ней наручники.

Мой взгляд опустился к миске с хлебом и водой, которая была на полу, но когда Тео сказал ей, что они здесь не для того, чтобы прислуживать ей, я не смог сдержаться и переключил на следующую сцену. Некоторые вещи я мог смотреть, но наблюдать за тем, как женщина ради которой вы живете находится обнаженной, грязной и голой, и пьет с миски на полу, как собака, было выше моих сил.

В следующих кадрах Фэй лежала на кровати, спиной к камере, она совершенно не двигалась. Она притворялась спящей, но в конце концов медленно повернулась, стараясь скрыть отпечаток боли на своем прекрасном лице.

Она сморгнула, рассматривая что-то с любопытством.

— Здравствуй, Стар.

Данте вошел в пределы съемочного кадра. Мои зубы клацнули друг о друга, и я едва успел спрятать язык, чтобы не прикусить его. Я хотел убить его. Я хотел воткнуть нож так глубоко в его глотку, чтобы почувствовать под давлением от удара, как ломается его шея. Я хотел наблюдать, как кровь медленно вытекает из раны, покидая тело своего владельца, отпуская его чертову душу и заставляя испустить последний вздох.

Я склонил голову в попытке расслышать их разговор.

— Не делай мне больно, — захныкала она. Ее голос бы тихим; наполненным страхом и болью.

Данте повозился с ее наручниками, прежде чем они расстегнулись, затем дал ей выпить воды. Но что заставило мои глаза распахнуться в удивлении, так это их диалог, что произошел дальше.

— Всегда была неповинующейся.

— Ты… Кто ты? — прохрипела Фэй, когда ее глаза распахнулись, пристально рассматривая его.