— Прости меня. Давай, пойдем в твой кабинет.

— Пошло все нахрен. Просто дай мне ее прямо сейчас!

Он вел себя, как сумасшедший, все его тело дрожало.

— Ты долбаный наркоман, Данте, что серьезно? — проговорила я издевкой.

— Закрой свой гребаный рот! Это все из-за тебя, впервые я сделал это, чтобы заглушить боль от твоего предательства.

Я устала слышать одно и то же дерьмо, что слетало с его губ каждый раз.

— Я не предавала тебя, ты, больной придурок!

— Заткни свой рот! — прокричал Данте. Он резко поднял ногу, пиная меня в живот. Я задохнулась, когда в одно мгновение весь воздух покинул легкие, крик Малика раздался в моих ушах. Черт побери, я не могла дышать. Я не могла дышать.

— Дыши, Фэй. — Руки Малика заботливо потирали мою спину, и его голос успокаивал меня, увещевая глубоко дышать.

— Черт, я... я…

— Как ты мог? — прокричала я, держась за свой живот. — О, Господи. Ребенок.

— Прекрати давить на это, маленькая сучка! — прорычала Делия.

Малик поднял меня с пола и отнес ко мне в комнату.

— Я принесу тебе воды, — сказал он, прежде чем опустить меня на кровать.

Я приподнялась, когда Делия вошла в комнату.

— Он хочет, чтобы я осмотрела тебя сейчас вместо того, чтобы дать ему «лекарство», в котором он нуждается.

Я задохнулась от смеха, хватаясь за живот от пульсации в нем.

— «Лекарство»? Как ты можешь вводить ему эту дрянь с чистой совестью?

Она положила свой кейс на край кровати, вводя код и затем открывая его.

— Он нуждается в этом. Ты разбила ему сердце, и он начал вводить себе смеси наркотиков, которые сам производил, чтобы получить небольшую передышку от боли, что ты причинила ему, но при этом не уничтожить клетки мозга и не страдать от ломки.

Она что была тупицей? Как она вообще могла называть себя доктором?

— Ты видела его? У него ломка. Это никак не связано с гребаным желанием получить передышку, ты чертова психичка.

— Пошла в задницу, эгоистичная мразь. Ты заставляешь его чувствовать себя виноватым, когда на самом деле заслуживаешь всего, что произошло с тобой. — Она достала маленькую ампулу и ввела в нее иглу, втягивая в шприц содержимое.

— Дай мне свою руку. Я должна ввести тебе витамины для беременных.

— Вы на самом деле тут все психи! — Я вскочила с кровати и схватила ее за руку.

— Отцепись от меня, что ты творишь?

Приложив все усилия, я подняла ее руку вверх, направляя иголку в ее же шею, потом отталкивая от себя.

— Ты больше никогда не введешь мне ничего, сумасшедшая. — Мой живот заболел от синяка, который проявлялся на коже, но адреналин, что пульсировал в моих венах, притупил всю боль.

— Я сумасшедшая? Ты могла убить меня! — прокричала она.

— Какая жалость, что не убила. Почему, бл*дь, ты просто не можешь дать ребенка, которого он так хочет? Какого хрена ты играешь с человеческими жизнями?

Ее глаза впились в меня, на ее губах появилась кривая усмешка.

— Ты думаешь, я этого не хочу? Но он не видит никого, кроме тебя. Он не заинтересован ни в ком, кроме своей милой Стар, и не потому, что он любит тебя. Нет. Он не может любить, Стар. Это все потому, что ты предала его, и все, чем он ведом, это жажда мести. Он привык искать ее, и он даже не понимает, что уже достиг, чего хотел, он сломил тебя. — Она рассмеялась, и ее смех слышался так же горько, как я ощущала себя. — И, Кейд тоже не хочет тебя. Он был замечен покидающим комнату его милой крошки-ассистента. — Она упивалась болью, которая разрывала мою грудь, ее слова были подобны кислоте, прожигающей меня до основания. — Ты порченый товар, и скоро Данте заметит это и тоже избавится от тебя.

— Я ношу его ребенка, Делия. Он никогда не позволит мне оставить его, — я наблюдала за ней, ожидая признает ли она, что лгала мне. Для пущего эффекта, я потерла живот. — Все, чего больше всего ты желаешь, — это он, но он даже не может терпеть тебя, он только использует твой рот, представляя, что это я ублажаю его. — Я медленно склонила голову к плечу, предоставляя ей поддельное чувство сожаления.

— На хрен тебя!

— На который он меня насаживает каждый раз.

Ее худое тело бросилось через комнату на меня, ее пальцы вцепились в мои волосы, она закричала громко и пронзительно. Я не боролась с ней; она вела себя, как послушная игрушка в моих руках. Мгновение спустя голос Данте раздался в комнате, его сильные руки обернулись вокруг тела Делии, и он отбросил ее на пол.

— Какого х*я ты творишь, Делия? Она же, мать твою, беременна.

О, Господи сколько это будет еще продолжаться?

— Она мне сказала, что я не беременна, Данте. — Я бросила сердитый взгляд в его сторону.

— Что? — задыхаясь произнесла Делия, сжавшись на полу.

Его рот открылся и закрылся, его лицо исказилось, когда многочисленные морщинки появились на лбу.

— Что? Я же видел, как ты делала тест. — Он перевел взгляд с меня на нее.

Делия покачала головой.

— Она ввела мне человеческий хорионический гонадотропин, гормон, поэтому мой тест показал положительный результат, а также, чтобы заставить мой организм поверить в то, что я беременна! — Я обвинительно выдавила слова. — А что бы ты делала, когда у меня бы так и не появился живот, или же когда мне было бы некого рожать?