— Ты все лжешь. — Он указал на меня пальцем. Ярость все еще плескалась в его потемневшем взгляде. О господи, неужели все так далеко зашло?

— Твой доктор что-то сделал с ребенком! — проговорил он.

Я совершенно растерялась.

— Какой доктор? Она твой долбаный поставщик наркотиков, Данте! У нее хоть есть разрешение на медицинскую практику?

Он стремительно направился в мою сторону, хватая меня за предплечья.

— Ты что считаешь, что я позволил бы какой-то твари вводить тебе что-то, если бы у нее его не было?

— Данте, — едва слышно прошептала я, пребывая в состоянии неподдельного ужаса от представшего передо мной животного. Он был наркоманом, непредсказуемым, пребывающим в состоянии ломки и отчаянно жаждущим дозы.

— Алекс, этот мелкий лживый ублюдок!

Я задохнулась. Откуда он мог знать Алекса? Стремительно разворачиваясь, он схватил меня за предплечья, таща за собой по коридорам, проходя через черный ход. Он был лишь в одном полотенце, обернутом вокруг его талии. Он провел нас по зданию, где я обнаружила свой чемодан, и где разбитые окна были в данный момент вставлены.

Он ввел код: я смотрела и запоминала. 10-11, мой день рождения. Такой простой код. Мы вошли в комнату, в которой я находилась, когда поняла, кто я, но мы не задержались там надолго. Прошли еще пару дверей и затем спустились вниз, минуя лестничный пролет и останавливаясь, наконец, перед еще одной дверью. Место напоминало медицинскую палату, мрачную с холодной обстановкой и плиточными полами. Это было то самое место, где он удерживал меня в самом начале, когда он доставил меня сюда с полной потерей памяти.

Он открыл дверь и толкнул меня вовнутрь. С глухим звуком я упала на колени на холодный пол. Мои инстинкты вопили, чтобы я бросилась к двери, потому что не было ни единого шанса, что я смогу пережить заключение вновь. Но хныканье, которое раздалось из угла комнаты, вмиг заставило мои мысли рассеяться. Лицо мужчины скрывали волосы, находящиеся в беспорядке. Обнаженный, и вжавшийся в угол, с руками, что были крепко обернуты вокруг его тела. Он был грязным и покрытым кровью, и совершенно точно подвергся пыткам.

— Кто это, Данте? — Из меня вырвалось крошечное рыдание. Мог ли он быть на самом деле таким ненормальным?

Мужчина резко втянул вдох, поднимая голову. Моя кровь прекратила свое движение, застывая в жилах. Глаза жгло от непролитых слез. Это был Алекс.

— Что ты натворил? — Я склонилась над ним, протягивая к нему руку, но была очень напугана, чтобы дотронуться. Он выглядел слишком избитым, чтобы даже прикасаться к нему. — Алекс?..

— Скажи мне, что ты сделала, Стар, или я убью его!

— Ничего я не сделала, ты ненормальный придурок!

Я подняла руки в знаке капитуляции, пытаясь, тем самым, закрыть избитое тело Алекса своим. Я лучше приму всю мощь ярости Данте на себя, чем позволю ему причинить боль другому человеку из-за меня.

— Данте, я попросила Алекса сделать ультразвук, потому что я заметила на простыни крошечное пятнышко крови. Но, Данте, я никогда и не была беременна. — Я покачала головой. — Я думала, ты знаешь, ведь ты играл во все эти игры. Делия ввела мне гормоны. Я не знаю, почему она сделала это, если это не было какой-то заранее спланированной игрой.

Он покачал головой.

— Поднимайся.

— Данте, Алексу нужен доктор!

Он разразился смехом.

— Я позабочусь об этом. Поднимайся нахрен на ноги, Стар.

Я поднялась на ноги и направилась за ним обратно в дом. Как, черт побери, ему удалось заманить Алекса сюда? По пути мы столкнулись с напуганной Делией.

— Зачем? — проговорил Данте, издавая рык.

— Потому что это была завершающая фаза игры. Я просто хотела ускорить развязку!

Он молниеносно схватил ее за горло. Ее руки вцепились в его крепко сжатые пальцы.

— А ты не думала, что я замечу, что там нет никакого *баного ребенка?

— Я думала... — она силилась сказать что-то. Из-за слез тушь потекла по ее лицу, словно реки чернил. — Я думала, ты решишь, что она избавилась от ребенка.

Он оттолкнул ее назад, заставляя рухнуть на пол, и промчался мимо нее.

— Ты что подумала, он избавится от меня и прибежит к тебе? — проговорила я, ошеломленная.

— Я люблю его! — прокричала она. — Я могла бы сделать его счастливым!

— Делия, для Данте нет и не может быть никакого «долго и счастливо»! Он давно уже не тот, кем был раньше, и для него нет пути назад. Для него не существует такого понятия, как счастье и любовь.