Еще чуть-чуть! Еще – рывок!

Азарт. Кровь грохочет в висках: тук-тук, тук-тук, тук-тук… Конь раздувает ноздри. Горячее, хриплое дыхание. Топот копыт. Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Всадники взлетели на пригорок. Вороной близко! Еще чуть-чуть! Мальчишка – в этом принц был просто уверен – уже не улыбался!

Сейчас! Ну! Давай!

Истошно крича, с ветки над головой принца вспорхнул синий глох. Небольшая черная птичка с ярко-синим хвостом...

– Зельевары… Неет!

Разгоряченный жеребец встал на дыбы, Патрик пришпорил его, высылая вперед, конь сорвался в прыжок, принц, в душе возблагодарив своих учителей по верховой езде, едва успел подать руки вперед, чтобы не опрокинуть коня поводом. Копыта заскользили по траве, и Патрик скорее понял, чем почувствовал, что летит куда-то вперед.

Удар о землю. Свет померк.

…

Кто-то плакал над ним. Горько, по-детски всхлипывая.

Глаза не открывались. Болело все, включая веки с кончиками ресниц.

– Ооо!

Плач на мгновение стих. Потом послышалась ругань:

– Дерьмо драконье! Вот же… драконье дерьмо!

– Рот помою с мылом, - проворчал принц.

– Дерь…Что? Ой! Ха-ха-ха…. Хнык-хнык… Да ты… Догони сначала!

В ответ на искреннюю радость в голосе принц смог, наконец, раскрыть глаза.

Зря. Все мелькало и кружилось: бело-сиреневые локоны волос, вороной конь, рыжая дорога, блестящая река…

Патрик со стоном прикрыл глаза. Стало еще хуже. Светлые и темные пятна играли в пятнашки между собой.

– Не умеешь – чего гоняешься? – проворчал мальчишка.

– Совсем обалдел? – принц хотел грозно, но получилось жалобно – слишком сильно болела голова.

– Так, - мальчишка осторожно подоткнул под голову Патрика свой плащ и стал подниматься. – Я за помощью к ее величеству.

– Не надо!

– Надо. Ты бы себя со стороны видел! Не умеешь – не…

– Глох напугал коня, - нехотя стал оправдываться принц.

– Ага. Караулил твое высочество. С вечера!

– Стой!
– простонал принц. – Не говори никому. Пожалуйста…

– Скажи еще – бросить тебя на дороге.

– А ты я смотрю не против…

– Беда мне с тобой… Вот… дерьмо драконье!

– Что-то из лекарств с собою есть?!

Хелен вошла в свои покои во дворце, как только закончился завтрак. Мда… Идея ночевать вне стен дворца была не самая удачная. Судя по взглядам, полным ненависти, девицы были уверены, что герцогиня ночевала или в постели принца, или в постели личного секретаря его величества. А уж как вдовствующая герцогиня Скаллигери поджимала губы…

На самом деле они заболтались с сестрой почти до утра, а потом вспомнили, что обещали написать отчет о событиях годичной давности…

Вспоминали родителей. Отца. Маму… Смотрели в небо. Мечтали о том, что все, наконец, образуется. До этого момента не было возможности просто вот так побыть вдвоем, зная, что завтрашний день у них обеспечен. Есть где жить. На что есть. Гром благодаря герцогу Скалигерри пристроен в королевских конюшнях. Она живет во дворце. Дария теперь при герцоге. Костюм пажа ей идет. Вылитый мальчишка!

Герцогиня Адорно улыбалась своим мыслям. Все было хорошо. Девушка закрыла за собой дверь и застыла, как громом пораженная: комната была разгромлена. Вещи - на полу. Платья, постель, даже…портьеры - изрезаны. А книги…

– Книги! – прошептала Хелен.

Порвать не осмелились: залили чернилами. Зельевары… Гримуар с личными записями, книги из библиотеки герцогов Адорно, с которыми она не расставалась. Особенно досталось справочнику по зельям, подаренным на окончание академии ее научным руководителем – профессором Вальпнером.

Хелен, словно раненая, опустилась на пол и замерла, не в силах пошевелиться. Даже дышать было больно…

А потом вскочила, схватила свой саквояж – она как раз собрала ингредиенты, чтобы зачаровать платья.

– Ну, погодите же!

Плащ – на плечи. Через мгновение маленький котелок был перед магиней и она, напевая, стала варить зелье, щедро замешивая магию и травы на обиде.

Когда все было готово, девушка стянула зелье-ловушку в энергетический кокон и подвесила над дверью.

Выдохнув, лучшая ученица профессора Вальпнера занялась книгами. Вывести чернила было, в конце концов, не так и сложно. Ничего непоправимого не случилось. Просто было обидно. До слез. Книги – самое ценное, самое дорогое, что есть у нее. Кое-где были пометки, сделанные маминой рукой. Их уже не восстановишь…

Она так увлеклась процессом, что не услышала, как скрипнула ручка двери. Подпрыгнула, услышав возмущенный шепот, похожий на шипение рассерженной змеи:

– Да что вы… творите?!