Шрифт:
Не напрасно беспокойство за Шадимана овладело царицей. Она порывисто поднялась и бросила платок между Шадиманом и Саакадзе. Все опустили оружие, крики смолкли.
— Безумцы! Вы забыли, в чьем присутствии затеваете ссору!
Царь строго заметил, что считает азнауров полноправными витязями и никогда не будет мешать им защищать свою честь…
— Да, да, пусть это будет предупреждением, а рог первенства будет ждать победителя до следующей большой охоты… Да, да, опустите оружие и пойдемте на общем пиру закрепить мир.
Царь с ненавистью посмотрел на Мириам и с сожалением поднялся. Луарсаб, бледный, взволнованный, подал матери руку.
Расходились, возбужденно обсуждая события: одни — с горделивым сознанием: «свой победил», другие — с озлоблением и тревогой. Князья многому научились из военной игры азнауров. Царь думал: «Первый смотр состоялся, необходимо довести азнаурское войско до нескольких тысяч, тогда…»
Шадиман понял, что его опасения сбылись скорее, чем он предполагая. Он твердо решил убрать Саакадзе с дороги, но выбрать для этого оружие более тонкое, чем он выбирал в борьбе с князьями.
Азнауры вошли в зал пиршества. Переодетые в пышные одежды, рассыпаясь в любезностях, они усаживались, стараясь иметь соседом друга.
— Георгий, около меня садись.
Князья оглянулись на Нугзара. Кто еще из князей роет себе могилу? А, Хорешани, дочь Газнели, улыбается азнауру… Кажется, по имени Дато? Вот как! И Мухран-батони сажает около себя героя. Откуда такой нос?! Сразу полстола отгородил… Смотрите, Луарсаб послал Саакадзе царскую чашу с вином! Это надо запомнить… Что же смотрит Шадиман? Разве он не сидит в Метехи для охраны интересов князей?.. Даже Магаладзе сегодня не выступили. У них неприятности. После пожара бояться Саакадзе стали, уверены — за набег отплатил… Все знают — Тамаз казахов подговорил…
— Георгий, тебе здесь нельзя оставаться, на время придется уехать. Не красней, знаю, не боишься, только много лишнего сделал… Пусть князья остынут. Давно обещал в гости приехать, теперь время, и гордость твоя не пострадает: к Нугзару в гости трусы не едут…
— Князь, мне радостно твое приглашение! Только несколько дней подожду… Новую одежду справлю…
— Э, Георгий, зачем ждать? А для моей семьи ты и в разорванной куладже хорош. Завтра со мной поедешь, спешу, дело в Ананури есть. Семья после приедет…
Нугзар видел опасность пребывания Саакадзе в Метехи и, решив насильно увезти полюбившегося ему азнаура, поспешил с отъездом.
На другой день к вечеру Нугзар и Саакадзе скакали в Ананури. Перед их выездом Георгий X вызвал Саакадзе к себе и имел с ним долгую беседу. Обещав тайно поддерживать азнауров, он одобрил меры, принятые Саакадзе к расширению союза азнауров, обещал поддерживать союз деньгами и оружием и немного сконфуженно объявил, что пожалует Георгию княжеский титул после возвращения из Ананури.
— Сейчас князья раздражены, за насмешку примут, могут за оружие взяться… Опасно.
Царь скрыл, что мысль об опасности внушил ему Шадиман.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
В горных теснинах, где бушует Арагви, на отвесной скале, надвинув на вершину остроконечный шлем, возвышался закованный в грозные укрепления замок Ананури, возведенный надменным феодалом Георгием Эристави Арагвским «ради устрашения врагов и восхищения друзей».
Возвеличивая род Эристави, Георгий Арагвский, предок Нугзара, опоясал Ананури высоким каменным квадратом, бойницами и башнями, усыпал красным песком надменную аспарези, погрузил здания в сады, воздвиг богатый храм, где и суждено было погибнуть заносчивому феодалу…
К воротам Ананури с двух сторон подъезжали всадники.
— Русудан с охоты возвращается, — Нугзар радостно заторопил коня.
Саакадзе вздрогнул, огненные волны захлестнули сердце.
Серая черкеска, облегающая стройную Русудан, и мохнатая папаха увеличивали ее сходство с Зурабом.
Возбужденная удачной охотой, Русудан повернула горячего кабардинца к Нугзару и, перегнувшись, обвила шею отца властными руками.
Саакадзе в смятении пробормотал приветствие.
— Наконец, Георгий, и нам уделил внимание. Слышала о твоей печали, но большие победы должны служить утешением… Ты князь?
— Э, Русудан, разве царь посмеет против Амилахвари, Баграта и Шадимана идти? Хотя Георгий сам виноват… Не огорчайся, если бы княжество получил, не торопился бы к Ананурскому замку… Насильно привез. Знаешь, он всех князей на поединок вызвал…
Нугзар звучно расхохотался. Русудан искоса посмотрела на Саакадзе и до самого замка молчала.
Русудан неизменно была приветлива, но, кроме часов еды, редко показывалась, даже подробный рассказ Нугзара о последней буре в Метехи не вызвал у нее любопытства к гостю.