Я провела руками по глазам и села. Я находилась все в той же комнате, выделенной мне Оланом. Ночь закончилась, наступил день, и я вновь была в своём теле.

– Кто?
– голос хрипел, словно не от слез, а от долгого сна.

– Ева, через пять минут мы отбываем, - послышался голос остроухого придворного чародея.

– Да, хорошо, - через мгновение крикнула я в ответ.
– Сейчас выйду.

На самом деле идти совершенно никуда не хотелось. Может, Олан был прав и артефакт действительно меня защищает? От знаний и от потрясений. И от чего-то ещё. Моё исчезновение развалило мою семью. Гребанная богиня с её дарами! Гребанный маг с его Турниром! И я со своей удачей тоже недалеко ушла!

Хотя какая там удача, если такое творится. Одно лишь название.

– Ева!
– мужчина опять забарабанил в дверь.

– Иду, - отозвалась я, продолжая сидеть в одних трусах на кровати.

– Если ты сейчас не выйдешь, то мне придётся войти.

Я прямо в красках представила, как этот индивид вваливается в комнату, а я сижу, прижавшись спиной к стене, в чём мать родила, а морда краснючая от слез.

– Не надо! Дай мне минуту.

В этот раз удалось спихнуть себя на пол и дойти до шкафа. А вот вид джинсов вызвал очередной приступ истерики.

Как родители могли не заметить моего исчезновения? Ведь все мои вещи, вся одежда осталась висеть в шкафу, на столе должны быть разбросаны учебники и тетради.

Это все происки Тартелии! Это она наслала на меня эту галлюцинацию, чтобы я не грезила возвращением домой! Все, что я видела этой ночью, - ложь.

Убедив себя в этом, натянула джинсы и застегнула блузку.

– Ева!
– кажется, Олан уже ногами пинал дверь в мою комнату.

– Подождёшь, - буркнула я, раздирая волосы расчёской, которая все это время лежала у меня в косметичке.

Дверь открылась с громким ударом о стену.

– Что?
– буркнула я магу, ввалившемуся в комнату.
– Собираюсь я.

Он со вздохом вышел в коридор, хлопнув напоследок длинным чёрным плащом.

А я поправила браслет на левом запястье и пообещала себе во всём разобраться.

– 17 –

Олан нетерпеливо топтался в коридоре, вокруг него собрались слуги, которых оказалось ну очень много. Большинство лиц я видела впервые. Интересно, где именно они трудятся, что ни разу не попадались мне на глаза?

– Наконец-то, - фыркнул мужчина, завидев меня.
– Ещё немного - и топала бы пешком. И только попробуй сейчас начать шантажировать меня удачей, - добавил он.

Я, сцепив зубы, молчала. Не было никакого желания говорить, ругаться или пытаться сгладить обстановку.

Чародей вытащил из-за пазухи огранённый зелёный камень и, сжав его в кулаке, начал что-то быстро бормотать себе под нос.

Одна из служанок впихнула мне в руки небольшую плетёную корзинку, накрытую плотной тканью.

– Госпожа, вы со вчерашнего дня ничего не ели, - шепнула она, когда я попыталась вернуть ей поклажу.

Пришлось согласиться и забрать корзину себе. Все же она была права: сил набраться необходимо. Ещё неизвестно, что задумал полуэльф и почему мы до сих пор стоим тут.

Ответ на вопрос нашёлся спустя мгновение. Перед Оланом в мозаичный пол ударила ветвистая зелёная молния, а потом разошлась в стороны, открывая портал.

И сколько шансов, что эта штука выплюнет меня в цельном виде?

Чародей был уверен в своих действиях больше меня, и первым шагнул в открывшийся магический тоннель. А мне очень не хотелось падать в глазах прислуги, потому, повесив корзинку на сгиб локтя, я шагнула вслед за магом, призывая все своё везение для удачного исхода подобного действа.

Магия подхватила под подмышки и потащила куда-то вдаль.

Первым, что я почувствовала, был жар. Словно оказалась под прямыми лучами палящего южного солнца в самый разгар лета. Не было ни ветра, ни звука, ни света.

А потом магия небрежно выкинула меня на зелёную поляну.

Я могла бы себе поаплодировать, так как устояла на ногах, но руки были заняты корзинкой, которую я поймала в полете. К счастью, её содержимое осталось внутри.

– Долго, - пробурчал Олан, сидящий на небольшом чёрном пенёчке.
– За это время я бы уже добрался.

– Так какого черта ты тогда тут сидишь? Поднимай свой зад и шуруй! Что-то не устраивает? Открывай мне портал обратно!

Признаю, тут я вспылила. Видимо, сказывалась последняя ночь. Горло душили слезы, а я до последнего не хотела верить в то, что увидела дома.