– На первом этапе Турнира запрещено пользоваться магией, - как ребёнку пояснил мужчина.

– Значит, в волка ты плюнул силой мысли, а не чёрным пламенем?
– поинтересовалась я, сложив руки на груди.

– Это не считается, - пробурчал он.
– Тогда мы ещё были в пути.

– Сомневаюсь, что тебе это просто так сойдёт с рук, - широко улыбнулась я, понимая, что оказалась права.
– А если переместишь нас на тот берег, то я постараюсь сделать так, чтобы никто не заметил нарушения правил.

Звучать это должно было до безумия соблазнительно. Все же вылет с Турнира означал то, что Олан не получит артефакт, который когда-то принадлежал его отцу. Для меня это тоже не самый лучший исход, потому что без этого самого магического предмета чародей не сможет отыскать пропавшую дриаду. Сейчас, главное, казаться уверенной в своих словах.

– Хорошо, - скрипнув зубами, согласился он.
– Но тогда нам придётся сделать крюк.

– Зачем?

– Даже вся твоя удача не поможет нам, если они своими глазами увидят, как я взываю к силе.

Спорить было себе дороже, и, вздохнув, я двинулась вслед за мужчиной, обратно к тропинке. Не дойдя до неё, Олан свернул в сторону реки, под подошвами высоких тёмных сапог заскрипели камни.

Перепрыгивая с одного влажного булыжника на другой, я проклинала чародея, который так и не удосужился одеться, а рубашку и плащ нёс в руках.

Наконец преодолев, по его мнению, необходимое расстояние для того, чтобы безопасно колдовать, маг остановился.

Не поворачиваясь ко мне, заговорил:

– Заклинание будет невидимым, тебе придётся довериться мне. Если что, помни о том, что твоя смерть мне не выгодна.

Вот это сейчас убедил, так убедил!

Олан выкрикнул несколько шипящих слов, а потом шагнул в реку. Но удержался на поверхности, а не ухнул на глубину.

– Под ноги не смотри, - бурление реки заглушало слова.

И, не дожидаясь меня, он потопал вперёд. Вода под его весом слегка пригибалась, волны лизали сапоги, брызги долетали до обнажённого торса. А я стояла на берегу и не могла поверить своим глазам.

Мда, не думала я, что в своей жизни смогу увидеть человека, который с лёгкостью будет ходить по воде. Хоть книгу о своих приключениях пиши, только имя надо будет своё поменять, а то как-то палевно перед друзьями и родственниками.

Собрав всю свою решимость в кулак, шагнула вслед за Оланом, готовясь оказаться по пояс, а то и по шею в ледяной воде.

Но ничего такого не произошло. Прозрачный мост, проложенный чародеем, спокойно выдержал меня, не растаял и не сломался. Шаг за шагом я двигалась в сторону противоположного берега. Посчитав, что я нахожусь не над обрывом, а всего лишь над рекой, полностью наплевала на совет остроухого.

Рассматривать толстых рыб, которые косяками проплывали против течения вверх по реке, быстро наскучило. А кроме них тут ничего больше не водилось. И все мои надежды встретить тут русалку или любую другую водную живность с треском провалились.

Река оказалась не настолько широкой, как я думала вначале. Она оказалась ещё шире.

Впереди на суше уже стоял Олан и смотрел на меня так, будто бы хотел не просто придушить, а наслаждаться моими муками.

– Ты могла идти ещё медленнее?
– прошипел он, стоило почувствовать под подошвами балеток скользкие камни и влажную чавкающую землю.

– В принципе, да. Но не видела в этом смысла.

Чародей лишь закатил в ответ глаза и быстрым шагом устремился к виднеющемуся вдалеке лагерю.

Я скучала по своему велосипеду. Сколько времени бы можно было сэкономить, будь тут подобный вид транспорта. Ни тебе перешагивания через лужи, ни попытки подвернуть ногу об замаскированный камень. Знай себе, крути педали.

Олан слишком громко фыркнул, демонстрируя, что все ещё читает мои мысли. А я хитро усмехнулась, показывая ему то, отчего у зануды совсем недавно пропал аппетит.

– Задница Тартелии, Ева!

Я не сдержала смех.

Не знаю, сколько мы времени шли, но мои внутренние часики сообщали, что ночь должна была начаться уже очень и очень давно, а местное солнце почему-то по-прежнему висело в центре неба.

Надо сказать, что я научилась отличать время суток ещё и по количеству тепла, которое исходило от солэ. Все же «утром» и «вечером» лучи были мягче, чем в полдень.

И сейчас они намекали на очень поздний вечер, а в следующее мгновение «свеча богов» погасла.