Поместье погрузилось в полумрак, лишь кое-где горели небольшие магические светляки и свечи в люстрах. Солэ нырнуло за горизонт, сообщая о том, что наступила ночь, вошла во власть большая фиолетовая луна. Свет от неё шёл настолько магический, что я поняла: по этому явлению я тоже буду скучать.

Казалось, что кто-то невидимый следит за мной из тёмных углов поместья. Потому, захватив несколько свечей, я вернулась в комнату и плотно закрыла за собой двери. Разместив горящие свечи на подносе рядом с тарелкой остывшего супа, закрыла окно, завесила его плотными шторами и разделась.

Почему-то именно сейчас мне до безумия хотелось наведаться домой. Хотелось обнять маму и папу, поругаться с Женькой, отругать его за Роберта. И именно сейчас у меня была возможность хотя бы краем глаза взглянуть на свою семью.

Накинув на тело длинную спальную рубашку, которую мне принесла Абель, посетовав на то, что скоро ночи станут холодными, а у меня ни одежды, ни камина в комнате, забралась под плед и легла.

Щелчок расстёгнутого браслета показался мне оглушительным. Словно выстрел из пистолета или ружья. Стоило положить артефакт под подушку, как нехорошее предчувствие коснулось меня мягкой ладонью, погладило по руке. Я отогнала дурные мысли и решила, что хочу знать правду, какой бы она ни была.

– В этот раз я хочу знать все, что произошло во время моего отсутствия дома, - прошептала я в темноту, поворачиваясь набок.
– И я бы отдала все, если бы время в моём мире остановилось или родители меня помнили и искали.

Уснуть удалось не сразу. Словно что-то не пускало меня, не хотело давать ответы на вопросы. Слоны были пересчитаны, бараны тоже, самое время было переходить к подсчету оланов, но организм сжалился надо мной и погрузился в глубокую дрему.

Сколько прошло времени, судить сложно. Но стоило расслабиться, как в плечо кто-то толкнул.

Я, помня то, что нахожусь в поместье одна, просто подорвалась с места, спрыгнула с кровати. Запутаться в пледе и упасть у меня бы не получилось даже при огромном желании. А все потому, что моё тело продолжало спать, накрыв лицо левой рукой, на которой отсутствовал серебряный браслет с хризопразными листьями.

Значит, получилось.

Вздохнув, я сделала два шага к окну, замерла и постаралась представить всю свою семью полным составом. У меня даже на книжном шкафу такая фотография стояла: на заднем плане папа с двумя шампурами шашлыков в руках, Роберт пытается дотянуться до мяса, стоя на задних лапах, мама его держит за ошейник, а мы с Женькой сидим на покрывале, постеленном на зелёной траве.

И настолько сильно врезался мне этот образ в память, что при мысли об идеальной семье я представляла именно нашу фотографию.

Горячий ветер ударил мне в лицо, заставляя открыть глаза. Калейдоскоп красок крутился вокруг с бешеной скоростью, унося куда-то вдаль. И я очень надеялась, что та «даль» будет у меня дома.

Голова болела, кружилась, начинало тошнить. Я просила свою удачу поскорее закончить эту бешеную карусель. И меня она услышала.

Яркие цвета развеялись слишком быстро, по глазам ударила темнота. Почти такая же, как царившая в поместье придворного чародея Олана Эренгода. Но эта казалась не так враждебно настроенной. Словно она признавала меня.

Когда глаза привыкли к полумраку, я узнала, где нахожусь. Это была моя комната.

Только теперь она казалась чужой. В первое своё посещение я не осматривалась, потому что не допускала мысли о том, что обо мне все могут забыть.

Кровать была все так же заправлена моим любимым покрывалом с огромным белоснежным пегасом, вот только мягкие игрушки, которые я собирала с самого детства, куда-то исчезли. Одна из зеркальных дверей шкафа оказалась открыта, вот только вещи, что там висели, мне не принадлежали. Это были зимние куртки родителей и лыжный костюм, который выпросил себе Женька на какую-то поездку с друзьями.

Чувствуя, как сердце начинает биться учащённей, я подошла к книжному шкафу. Свет, падающий из коридора, как раз выхватывал корешки книг, которые тут стояли.

Помню в школьные годы я зачитывалась космической фантастикой и суровым эпическим фэнтези. Мама, конечно, пыталась отобрать у меня «мальчуковую» литературу и выдать один из своих романов в мягкой обложке, но я всеми силами защищала свою коллекцию, собранную с таким трудом.

И теперь в моём книжном шкафу не было ни одной книги о космосе или битве на мечах. Тут стояли энциклопедии о животных и насекомых, сборник стихов одного из любимых мамой поэта и целая куча детективов под известной всем фамилией.

– Не может быть, - я протянула руку к одной из книг, но, конечно же, взять её не смогла. Пальцы проскользнули дальше корешка.

И тогда я подняла взгляд выше, туда, где стояла фотография нашей идеальной семьи.

Она была на месте, вот только на металлической ажурной рамке лежал слой пыли. А с фото на меня смотрел папа с двумя шампурами в руках и огромной улыбкой на лице. Он тогда надел ярко-оранжевую панаму и говорил, что мы можем отныне именовать его Владимиром Ясным Солнышком. На задних лапах стоял Роберт и тянулся к сочному поджаренному мясу, а мама изо всех сил вцепилась ему в ошейник и не подпускала к лакомству.