У Сулы пересохло в горле.

— Это… очень щедро.

Сидни пожал плечами.

— Мне оно без надобности. И на завод я его уже не верну — всех производителей прикрыли. Я разрываю договор аренды: оплата магазина мне не по карману, и хранить товар больше негде. Можно, конечно, дождаться, когда у меня все конфискуют, но зачем? — Он опять пожал плечами. — Лучше пусть приносит пользу. — Он хотел еще что-то добавить, но передумал и опять стиснул зубами мундштук. — Не надо мне знать, что вы с ним сделаете.

Он повернулся к прилавку и положил руку на металлический футляр.

— Я бы хотел кое-что у себя оставить, то, что сделано на заказ. Случись у вас… провал, это оружие сразу выведет на меня.

Он сделал шаг назад и показал на стекло витрины, за которым мерцал ряд пистолетов, приспособленных для лайонов:

— Это всё спортивное оружие. Не самое подходящее для боя, но в умелых руках…

Он сделал затяжку, выпустив густое облако дыма. Сула по неосторожности вдохнула и закашлялась.

— Извините, — вежливо сказал Сидни.

Откашлявшись, Сула попыталась собраться с мыслями, но в голове стоял туман. Ей надо было срочно глотнуть свежего воздуха.

— Мистер Сидни, я правильно поняла, что вы сами конструируете оружие? — наконец сказала она.

— Это так, — Сидни выпустил еще клуб дыма, и в этот раз Сула отошла.

— Вы могли бы мне помочь, — сказала она и опять закашлялась. Из глаз выступили слезы, но она сумела продолжить: — Мне нужно определенное оружие.

Сидни заинтересовался.

— И?

— Ничего особо сложного. Даже наоборот. То, что дешево и легко собрать.

Сидни фыркнул, но тут же задумался над проблемой.

— Если токарный станок правильно запрограммировать, на нем можно делать чудесные вещи.

— Прямо скажем, в этом мои навыки несколько ограничены.

Сидни улыбнулся:

— Кажется, сейчас у меня полно свободного времени. Я подумаю и, мисс… Люси, не так ли?

— Люси. Да.

— Перезвоните мне через пару дней, может, чем помогу.

— Здорово! — сказала Спенс во время первой из нескольких поездок для перевозки оружия в подвал ПэДжи. — Даже не верится, что он все это отдал. Да еще с патронами!

— Он смелый. — После часа погрузки в клубах гашиша из трубки Сидни улыбка ПэДжи выглядела даже глупее, чем обычно.

— Он не смелый. Он самоубийца, — сказала Сула.

ПэДжи сразу перестал улыбаться.

— Миледи, то есть Люси, то есть… — он пытался что-то сказать, но лишь по-рыбьи разевал рот.

— Думаете, у производителя не записаны серийные номера? — спросила Сула. — Не говоря о данных баллистических испытаний, проводимых на заводе? Как только мы выстрелим, наксиды сразу же направятся к Сидни и выбьют из него признание. А потом попадетесь вы, ПэДжи.

— Ой, — побледнел он.

— Вероятно, Сидни надеется, что, когда за ним придут, он прихватит с собой нескольких наксидов. А может, ему на всё наплевать. Или он полагает, что сможет скрыться. Пока мы не выясним его планы и он не перестанет рисковать, оружие будет лежать в подвале и никто к нему не притронется. — Она следила за дорогой и за преувеличенно осторожными движениями Макнамары, который вел машину не менее одурманенный гашишем, чем остальные.

— Кроме того, у меня на нашего Сидни другие виды, и я не дам ему испортить всё самоубийством, — добавила она.

К вечеру она уговорила Сидни вновь открыть магазин исключительно для наксидов.

— В любом случае ваше оружие слишком дорого для обычных покупателей, — сказала она. Налог в сотню зенитов за каждую проданную единицу, то есть в половину среднестатистической годовой зарплаты, автоматически переводил ружья в разряд роскоши. — Доставляя оружие новым владельцам, вы сможете пройти через их систему безопасности.

— Я буду ассасином? — мрачно улыбнулся Сидни.

— Нет. Для этого у нас есть другие. — Сула надеялась, что не обманывает. — Я бы предпочла, чтобы вы тщательно записывали детали системы безопасности и расположения постов. Любая мелочь может пригодится.

— С этим справлюсь. Как будем связываться? — спросил Сидни.

Сула задумалась. Она скрывала свое местоположение от ПэДжи, опасаясь, что он случайно проболтается. Если она даст свои координаты в присутствии Нгени, он обидится. Ее мало волновали его чувства, но не хотелось, чтобы он считал себя задетым.