— Какие именно симптомы? — уточнил Ротстейн.

— Ну, скажем, развившийся менингит или энцефалит. Или первый приступ эпилепсии.

— Эпилептический припадок впервые случился, когда ему еще не было восемнадцати лет.

— Это тоже подсказка.

— А какие еще симптомы могли проявиться?

— Возможны какие-нибудь едва уловимые признаки. Он мог симулировать опухоль головного мозга и целый спектр психических расстройств.

По спине Клэр побежали мурашки.

— Насильственное поведение? — подсказала она.

— Возможно, — согласился Клевенджер. — Я, правда, не встречал упоминания об этом в справочных материалах. Но агрессивность вполне может быть вызвана обострением болезни.

— Когда Уоррену Эмерсону было четырнадцать лет, — сообщила Клэр, — он убил своих родителей.

Мужчины в ужасе уставились на нее.

— Я этого не знал, — пробормотал Ротстейн. — Вы никогда не упоминали об этом.

— Это не имело отношения к его клиническому состоянию. По крайней мере, я так думала. — Клэр снова посмотрела в микроскоп, на паразита, образ которого врезался в ее память. «Первичная инфекция, вызванная личинками паразита, с последующей симптоматикой энцефалита. Раздражительность. Даже жестокость».

— Я очень давно окончила университет, — призналась она. — И уже мало что помню про Taenia solium. Каков жизненный цикл этого организма?

— Taenia solium относится к классу цестодов, — пояснил Клевенджер. — Обычно живет в желудочно-кишечном тракте хозяина. В организм человека попадает со свининой, зараженной личинками. У личинки есть присоски, которыми она закрепляется на внутренней стенке тонкого кишечника, и там обживается, питаясь поступающей пищей. Личинки могут жить в кишечнике десятилетиями, не вызывая никаких побочных симптомов, их длина может достигнуть трех метров! Иногда черви выходят наружу, изгоняются. Можете себе представить, каково это — проснуться однажды утром и обнаружить рядом с собой в постели такое чудище.

Поморщившись, Ротстейн и Клэр обменялись взглядами.

— Сладких снов, — пробормотал Ротстейн.

— Так как же личинка проникает в мозг? — не унималась Клэр.

— Это происходит в разные периоды жизненного цикла червя. После созревания в кишечнике человека червь начинает откладывать яйца. Когда эти яйца выходят наружу, они заражают почву и растения, которые мы употребляем в пищу. Люди проглатывают их, яйца проникают в кишечный тракт, и кровь разносит их во все органы, включая мозг. Там по прошествии нескольких месяцев они развиваются в личинки. Но это для них тупик, поскольку они не могут расти в замкнутом пространстве, без питательных веществ. Поэтому они сидят там до самой смерти, формируя маленькие кармашки из защитной оболочки. В этом и кроется причина эпилептических припадков вашего пациента.

— Вы сказали, что эти яйца заражают почву, — уточнила Клэр. — И как долго они живут без хозяина?

— Несколько недель.

— А в воде? Могут они жить, например, в озере?

— В моих справочниках об этом ничего не сказано, но, думаю, такое возможно.

— Можно ли провести иммуноферментный анализ по Taenia solium с целью выявления существующей инфекции? Дело в том, что у меня есть еще один пациент с похожей симптоматикой. Мальчик из Центра заключения.

— Вы полагаете, в этом штате это не единственный случай?

— Возможно, в Транквиле их немало. Это могло бы объяснить, почему такое количество детей отличаются агрессивным поведением.

— Эпидемия цистицеркоза в Мэне? — Ротстейн явно был настроен скептически.

Клэр волновалась все больше.

— У обоих мальчиков, которых я госпитализировала, была одна и та же аномалия в гемограмме: высокий процент эозинофилов. Тогда я думала, что это связано с астмой или аллергией. Но сейчас понимаю, что причина совсем в другом.

— Паразитическая инфекция, — заметил Ротстейн. — Она резко повышает количество эозинофилов.

— Совершенно верно. И Уоррен Эмерсон мог оказаться источником инфекции. Если он вынашивал в своем кишечнике трехметрового червя, значит, годами сеял вокруг себя яйца паразитов. Утечка в его канализации могла загрязнить почву и грунтовые воды. Яйца смывало в озеро, и они попадали в организм любого, кто там купался. Кто случайно глотнул воды.

— Слишком много догадок, — возразил Клевенджер. — Вы занялись постройкой карточного домика.

— Даже временной период совпадает! Дети могли заразиться летом, когда купались в озере. Вы сказали, что яйца развиваются в личинку за несколько месяцев. Сейчас осень, и симптомы начинают проявляться. Ноябрьский синдром. — Она запнулась, внезапно нахмурившись. — Единственное, чего я не могу объяснить, так это их компьютерные томограммы.

— Возможно, они сделаны на самой ранней стадии заражения, — предположил Клевенджер, — когда личинки еще маленькие, и их трудно обнаружить. А защитная оболочка еще не сформировалась.

— Что ж, есть простой метод выявления паразитов, — подвел итог Ротстейн. — Анализ ИФА.

Клэр кивнула.

— Если кто-то покажет антитела к Taenia solium, тогда наша теория окажется прочнее карточного домика.

— Мы можем начать с Уоррена Эмерсона, — предложил Ротстейн. — И того мальчика из Центра заключения. Если оба результата будут отрицательными, тогда на вашей теории можно будет сразу поставить крест. Но если окажутся положительными…