В итоге, под пристальным взглядом темных глаз, я сдалась и села в кресло. Сегодня все самое интересное явно происходит в нем.

— Валяй, рассказывай. — Кинула я нарочито равнодушным тоном, хотя внутри все звенело от напряжения.

На Ханта я целенаправленно избегала смотреть, и это было той еще пыткой. Чтобы как-то себя занять и сделать вид, что мне все равно на то, что он хочет сказать, я стала вынимать шпильки из своей шляпки. Волосы были стянуты на левый бок, из-за этого голова казалась чугунной. Ну, или виноваты события последнего часа, кружившие голову больше, чем готические аксессуары.

— Скорее, я хочу не сказать, а попросить тебя кое о чем.

— Денег в долг? На сделке с родителями ты нажился недостаточно?

Одна из шпилек скользнула мне под ноготь, чуть сковырнув кожу. Я ойкнула и поморщилась. Это что, карма за злой язык? Я кинула шляпку и заколки на стол, позволяя им рассыпаться на его поверхности.

— Попросить о том, на чем настаивал в первый раз. Попытайся понять меня, поверить и простить.

Тон, с каким Арчи произнес свою просьбу, заставил меня занервничать еще сильнее. Я тряхнула головой, позволяя локонам упасть в вольном порядке и испытала облегчение. Не только от того, что волосы получили свободу, но и от того, что новая прическа сразу спрятала мое лицо.

— Простить? — Я покачала головой. — А ты сможешь простить меня?

Наконец я решилась и подняла глаза на парня, все еще стоявшего у окна. Он смотрел на меня, будто и не отводил взгляда все это время. Я пожалела, что свет выключен: как бы я хотела в полной мере насладиться цветом его глаз. Но в тоже время я боялась, вдруг я увижу в них боль, осуждение или… Ненависть?

— Вея… — Начал парень, после недолгого молчания. Он тщательно подбирал слова, как будто я была птицей, которую парень боялся спугнуть лишним движением. — Ты должна просто понять: все изменилось. Хорошо это или плохо, я не знаю. Это просто факт, который я принял, а значит, я надеюсь, сможешь и ты.

— Какой факт? — Выдавила я из себя, просто из жадного желания услышать это.

— Я люблю тебя. — Просто сказал Арчи. — Я люблю тебя, больше жизни.

Он произнес это так просто и подкупающе искренне, как будто это были самые естественные слова в его жизни. Как будто не я была причиной горя его семьи. Как будто не из-за меня его сестра не исполнит свои мечты и не улыбнется ему больше. Как будто не для того, чтобы уничтожить меня он приехал на остров.

— Я не могу… — Сказала я совсем тихо, чувствуя, как горло с силой сдавливает комок.

— Что ты не можешь?

— Я не могу быть с тобой, Хант. Это слишком сложно. Какая это жизнь будет? Я буду слушать твои слова и невольно ловить себя на мысли, а не лжёшь ли ты? Снова? А затем, ты посмотришь на меня, просто посмотришь, а мой внутренний голос заголосит сиреной, говоря, что твой взгляд — немой урок, осуждение, ненависть. Как ты себе это представляешь, Арчи?

— Я представлю это так: будет трудно. Возможно, очень трудно. Возможно, чертовски трудно. Но мы справимся.

Он был так близко: всего пару шагов разделяли нас. Всего пару шагов, и я могла почувствовать его тепло. Я могла дотронуться до него. Я могла поцеловать его. Я могла позволить ему поцеловать меня. Ведь он был так близко… И все же никогда он не был настолько далеко, как в эту минуту.

Мы были далеко. Между нами пропасть из лжи и обид, которые не так просто забыть.

— Нет… — Тихо произнесла я, борясь с порывом броситься на колени и зарыдать. Мне хотелось именно упасть на колени, на полу, перед Арчи. Чтобы он простил меня за все: за то, что я уже сделала с его жизнь и за то, что собиралась сделать.

«Что ты творишь? Зачем? Почему?» — Яростно кричал внутренний голос. И я не знала ответа на эти вопросы. Я просто чувствовала острую необходимость оттолкнуть Арчи от себя. Словами, делами, безразличием. Только пусть он уйдет. Пусть считает, что я ненавижу его. Пусть начнет другую жизнь, вдали от всего этого. От нашей истории, которая была слишком грустной, чтобы стать началом чего-то хорошего.

— Ты красиво говоришь. Но твои мечты о светлом будущем для нас — это сплошная утопия, в которую мне бы очень хотелось поверить. — Арчи хотел что-то заметить, но я покачала головой: — Нет, Арчи. Мне «хотелось бы верить», но я не могу. И дело даже не в том, что ты обманул меня. А в том, что я давно выросла из подобных сказок. Мы были обречены с самого начала, только вот я поняла это первой.

— Ты сумасшедшая. — Выдохнул парень почти обреченно. Его рука метнулась к волосам, с силой впиваясь в них. Я видела, как на шее парня вздулись жилы. — Я не знаю, почему ты с таким упорством отталкиваешь меня и тем более отрицаешь свои чувства, но это тебе не поможет. Мы будем обречены только в том случае, если ты не прекратишь вести себя, как…

— Как? — Мигом вскинулась я, прищуривая глаза.

— Как овца. — Без обиняков заметил Хант и добавил от широты душевной: — Упрямая овечка. Моя любимая овечка.

Я почувствовала, как щеки заливает румянец и снова порадовалась темноте вокруг нас. Почему даже то, что этот парень назвал меня кудрявым животным, вызывает в моем животе щекотку?

— Нет. — Упрямо ответила я, подтверждая его слова, осталось лишь заблеять. — Ты должен жить. Забыть обо всем этом и жить. Без меня, оставим все это в прошлом. Так будет лучше. Для нас обоих.