На смелый выбор Арчи — бургер «Дракон», я отреагировал скептически. И потом хохотала на всю округу, когда он, откусив первый кусок гамбургера, щедро сдобренного чили и острым халапеньо, залпом осушил пол стакана своей колы.

Теперь от еды остались лишь воспоминания и обертки, скомканные и выброшенные в ближайшую урну ярко-салатового цвета.

Арчи поведал мне о своей страсти — фотографии. Он говорил об этом долго и с упоением. А я слушала. Впрочем, даже если бы он зачитывал страница из «Капитала» Карла Маркса или главы из учебника по квантовой химии, я бы все равно была готова сидеть с закрытыми глазам и слушать, как его бархатный голос сливается со звуками ночного Санта-Луи. Сверчками, прячущимися в зеленой листве. Редкой машины, что скользнула шинами где-то на проезжей части. Чьим-то смехом вдали.

Также брюнет «выпал в осадок», когда узнал, что я никуда не стала поступать после окончания школы. И что планов у меня также нет.

Сейчас он напоминал моих родителей, какими они были у истоков «моей проблемы», как они сами это называли. А они умеют преуменьшать, да? Дело в том, что мама и папа свято верили, что меня надо спасать. Поэтому они денно и нощно прибегали к помощи специалистов: от врачей до психологов. Они пробовали действовать своими силами, а также силами бабушки и деда. Но увы. Странно, что они не сделали ставку на спиритические сеансы или прочих шарлатанок-ведьм. Я так и ждала, что со дня на день в наш дом вкатится какая-нибудь древняя старушка с бешено бегающими в глазницах темными зрачками и серыми нечесаными патлами. Под мышкой она будет держать доску Луиджи*, в руке — шар для предсказаний. И, конечно, она увидит надо мной страшенную порчу, сглаз, демона, который вселился в меня. А спасет меня от напасти какой-нибудь рецептик чая за пару десятков тысяч хрустящих купюр.

В общем, как видите, мой юмор остался со мной. И суета родных также была бы смешной, если бы не была настолько печальной. Просто в своём желании спасти меня мама заходила слишком далеко. Меня не надо было спасать, ведь со мной все хорошо. Я жива. Ведь я жива…

И я не социально опасна (уже).

Я не социально нестабильна (теперь).

Я не склонна к депрессии или суициду (и не была… наверное).

Я справилась со всем этим сама.

Скорее я социально безразлична. Мне не интересно жить. Вообще. А зачем мне планы на жизнь, которая меня не интересует? Это то и заставило фотографа напротив меня смотреть ошалелыми глазами.

— Что, вообще никаких вариантов? — Настаивал парень. — А как же твои подростковые амбиции? Стремление кем-то стать. Мечты, желания и прочее…

Как объяснить парню, что все мои мечты исчезли с лица земли вместе с Инфинити? Наверное, никак.

— Мм… Ну мне всего восемнадцать. Думаю, у меня еще есть время на эти «искания». — Я изобразила в воздухе кавычки и попыталась сделать так, чтобы мой голос звучал бодрее, чем я себя ощущала.

— А когда у тебя День рождения?

Я помедлила. Эта дата, которую я мечтала забыть, но вынуждена вспоминать каждый день.

— 22 августа. — Сказала я на выдохе, как будто цифра обжигала мне горло. Как я могу нормально общаться с людьми, если я не в состоянии произносить некоторые слова без боли в сердце и легких, или отвечать на обыденные вопросы?

— Ох, ну это совсем скоро. — Воодушевился англичанин. — То есть тебе исполнится девятнадцать. По-моему, ты обязана решить до этого времени кем хочешь стать. И пойти в университет, конечно.

— То есть восемнадцать лет для определения жизненного пути мне не хватило, а тут я все решу и расставлю по местам за полтора месяца? — Я скептически изогнула бровь.

— Ну, эти восемнадцать лет у тебя не было меня. — Выдал парень с сексуальной улыбкой. И черт возьми, она действительно была сексуальной, с большой буквы «С»!

— Ох, конечно. Это многое меняет. — Пробормотала я, скрывая смущение за скептическим тоном и закатыванием глаз.

— Ну, вдвоем легче, чем одной. Скажи, например, что тебе нравится больше всего?

Я честно задумалась над его вопросом. Повертела в руках полу-пустой стаканчик от кофе. Оно было так себе, если честно. Если в этом месте лучшие бургеры, то кофе — среднее. Нет в мире идеала.

— Не знаю. Я люблю кофе. Может, открыть собственную кофейню? Или отобрать у Бена его работу? — Кисло усмехнулась я и помахала в воздухе стаканчиком с остатками кофе, который подал мне эту гениальную мысль. — О, или стать баскетболисткой?

Выпив еле теплое кофе одним глотком, я закинула стаканчик в урну, стоявшую рядом с лавочкой и… Промахнулась. Мы с Арчи переглянулись и синхронно засмеялись.

— Хм… Нет, пожалуй, баскетбол — не мое. — Вынесла я вердикт своим попыткам «найти себя», глядя на стаканчик, уныло лежащий рядом с мусорным ведром.

Я хотела встать, чтобы доделать начатое и выкинуть коричневый бумажный стаканчик в урну, но Арчи опередил меня. Он вскочил на ноги и подойдя к стаканчику, наклонился, чтобы поднять его. В этот момент я честно пыталась не смотреть на то, как его ягодицы обтягивает джинсовая ткань с большими карманами. Черт, они идеальной формы! И я не про карманы…