— Может, я засмотрелся. Или хотел привлечь твое внимание.

— Если ты будешь сшибать всех, кого хочешь заинтересовать, то у тебя могу возникнуть проблемы. В том числе и с полицией. Пока.

За неимением лучшего аргумента я закатила глаза и двинулась влево, чтобы обойти разговорчивое препятствие. Оно тоже двинулось влево. Я сделала шаг вправо. Он тоже.

— Ты серьезно?! — Воскликнула я, всплеснув руками.

— Нет, вообще-то я шутил. — Признался парень.

— Юмор — это не твое.

— Ошибаешься, бука. Просто это ты сгусток негатива в майке альтернативной группы. К слову, майка классная. — Снова улыбнулся парень и, подмигнув, пробежал мимо меня.

Я проворчала сквозь зубы что-то, непонятное даже мне, но наверняка не лестное. Еле сдержалась, чтобы не развернуться на пятках и не посмотреть ему вслед. Вместо этого я вернула свои наушники на законные места и продолжила движение вперед. Ощущение единения с природой пропало, а все из-за этого типа…

И тут я резко остановилась. Мысль, пришедшая ко мне в голову, парализовала меня. Дыхание сперло, и это не от быстрого бега.

Он смотрел на меня.

Вот почему его глаза, особый взгляд, настолько привлекли мое внимание, забираясь под кожу. Он, правда, смотрел на меня. Открыто, непринужденно, спокойно. Что в этом странного, спросите вы? О, тут все просто. Никто не смотрит на меня простым взглядом с тех пор, как в утренних газетах появились статьи об аварии, а на моем лице появились эти уродливые отметины. Настороженно? Да. Осуждающе? Непременно. Испуганно? Конечно. Брезгливо? Ох, дайте два.

А самый отвратительный взгляд — тот, когда люди делают все возможное, чтобы смотреть тебе прямо в глаза. Я вижу, как они напрягаются, пытаясь не мигать, чтобы не дай Бог их зрачки не соскользнули в сторону шрамов. Ведь это… Что? Неприлично? Некрасиво? Заденет меня? Гораздо больше меня задевает такое поведение.

Но не этот парень. Человек, которого я видела в первый и, возможно, в последний раз в жизни, просто посмотрел мне в глаза, в мое изуродованное лицо, не высказывая не малейшего удивления. Ни одна черта его лица не напряглась. Глаза не забегали, в попытке спрятаться от зрелища. Он посмотрел на меня так, как будто видел перед собой совершенно обычного человека, одного из сотен и тысяч, что встречаются нам каждый день в магазинах, кафе, метро, на улицах… Фантастика.

Вот что я почувствовала в момент, когда глаза, цвета молочного шоколада, нашли мои лицо. То, что давно забыла. Как на меня смотрели «до». До того, как моя жизнь стала одним бездонным кошмаром.

И что он сказал? Классная футболка? То есть из всех аспектов, по которым меня можно опознать в морге (да-да, черный юмор), например, фиолетовые глаза или огромный шрам, делающий из меня прототип Двуликого из Бэтмена, он остановился на футболке с принтом рок-группы? Обалдеть.

Внутри меня что-то снова сжалось в напряженный узел. Я облизнула пересохшие губы и провела руками по влажному лицу. Подумать только. Одного доброго взгляда и нелепого диалога достаточно, чтобы выбить меня из колеи. Я тряхнула головой, отгоняя непрошенные, лишние мысли и образ золотисто-карих глаз из своей памяти и продолжила бег.

Трек в плейлисте сменился на тех самых парней с моей футболки, которые говорили о том, что любовь — это как снимок полароид. Она лучше смотрится на картинке, но никогда не сможет заполнить собой пустоту*. Кто бы знал, что они так близки к правде.

*Отрывок из текста песни Polaroid группы Imagine Dragons.

16 июня, 2018 год.

Вивея

— Да будь ты проклят, скелет в тряпках! — Я отдернула наушники от ушей и потерла лицо. Последний уровень очередной компьютерной игрушки — Пейнкиллер* — никак не желал мне поддаваться. Босс, коим в игре являлась сама смерть, или мрачный жнец, активно восстанавливал здоровье и не совершенно не хотел погибать от моего Ловца снов. И это было обидно, игрушка была старая, считайте, раритетная, и все равно мне не уступала. Я потерла чуть отяжелевшие веки, будто присыпанные песком, пытаясь понять отчего это: от компьютера или бессонницы?

Рассвет за окном уже давно сменил ночь утром. Вчера я легла довольно рано и из-за этого проснулась в 3 ночи. Ну, или из-за того, что после очередного кошмара я боялась уснуть. Опять будить криками маму не хотелось. И как она только умудрялась слышать меня на другом конце дома — загадка. Либо она выходила на рейды и дежурства у моей комнаты, либо поставила радио-няню в одном из шкафов. Ну, или это чуткое материнское сердце, о котором написано так много книг. Я склоняюсь к третьему варианту. Хотя полки все же проверю на предмет шпионской техники.