Хорошо, благодаря этому я буду чувствовать себя немного лучше, но не так чтобы сильно. Потому что прежде я не верила, что Жнецы посмеют отравить Никамедиса в библиотеке Древности. Или попытаются перенести душу Локи в тело Логана. Или убьют маму, в надежде выяснить, где та спрятала кинжал Хельхейма. Я также не могла представить себе все те другие ужасные поступки, которые они совершили за последние месяцы. Если и есть что-то, чему я научилась за время своего пребывания на мифе, так это тому, что Жнецы предсказуемо непредсказуемы. И что все охранники мира не смогут их остановить, если они начали воплощать свой план.

Бабушка подмигнула мне.

— А я использую этот шанс и попробую откормить всех этих охранников. Мне кажется, людям из Протектората не помешают домашние торты и печенье. Для тебя я тоже что-нибудь испеку, тыковка.

— Я приду забрать твою выпечку завтра после обеда, — пообещала я.

— Тогда до завтра.

Бабушка обняла меня и крепко прижала к себе. Я обняла её в ответ и не отпускала так долго, как могла. В то же время пытаясь сморгнуть слёзы, прежде чем она или Метис увидят.

Глава 6

Бабушка Фрост, профессор Метис и я покинули лазарет. Как и обещал, Инари уже ждал внизу, готовый отвезти бабушку домой. Она в последний раз помахала мне, прежде чем взять его под руку и исчезнуть из поля зрения.

— Давай, — сказала Метис. — Нам следует отправиться в библиотеку. Линус, вероятно, уже ждёт.

Я кивнула и последовала за ней сквозь приёмную и на выход из здания. Между тем день клонился к вечеру, солнце уже скрылось за горами. Мягкие лавандовые сумерки уступили место тени, а темнота постепенно поглощала последние серые и фиолетовые полосы на небе. Во время коротких зимних дней академия часто казалась тёмной и унылой. Но за этим могло также скрываться моё постоянное беспокойство, потому что я ни на шаг не приблизилась к разгадке о том, как убить Локи. И я никак не могу избавиться от ощущения, что время истекает, а сегодняшнее нападение Жнецов только усугубило предчувствие. Приближается финальная битва — скорее всего она состоится раньше, чем я предполагала — а я до сих пор не знаю, как нам её выиграть.

Я до сих пор не знаю, что должна сделать для спасения людей, которых люблю.

Мы с Метис молча шли рядом, обе зарывшись подбородками в шарфы, и не смотря на слои ткани, от нашего дыхания на холодном воздухе образовывались облачка. Я не имела ничего против прогулки по кампусу. Казалось, это произошло впервые спустя столь долгое время, что мы с Метис находимся наедине. Но было кое-что еще — вопрос, мучивший меня в течение многих недель — о Никамедисе.

— В последнее время у нас было не так много возможностей поговорить, — завела я разговор, когда мы взобрались на холм и вышли к верхнему двору.

Метис вздохнула.

— Знаю, и мне жаль, Гвен. Просто, учитывая всё происходящее… — я махнула рукой.

— Вам не нужно извиняться или что-то объяснять. У меня тоже было много дел, — я заколебалась, прежде чем продолжить. — И за последние недели, кстати, много чего узнала.

— Правда? Что, например?

Я сделала глубокий вдох.

— Например, тот факт, что вы влюблены в Никамедиса.

Метис замерла. Серьёзно, она… просто замерла, будто кто-то превратил её в ледяную статую.

Если бы не её дыхание, образующее облачка в воздухе, я бы подумала, что она просто очень реалистичная статуя, как и те, что стоят над нашими головами на башнях здания английского и истории.

— Я заглянула в вас в тот вечер, когда Никамедиса отравили, — объяснила я. — Но я не собиралась этого делать и не пыталась ничего увидеть. Мои пальцы коснулись ваших, и это просто произошло. Вы так сильно переживали за него, и я поняла, насколько сильно вы его любите.

Метис кивнула, принимая мои объяснения, хотя по-прежнему не смотрела мне в глаза.

— Полагаю, мне не стоит удивляться. Твоя магия прикосновения сильна. Я должна была знать, что рано или поздно ты выяснишь о моих чувствах к нему. Иногда я думаю, они настолько очевидны, что уже все знают об этом, в частности Никамедис. — Она рассмеялась, но смех был коротким и горьким. Затем, подняв руку, поправила свои чёрные волосы, хотя они и так хорошо были спрятаны.

— Почему вы не скажете Никамедису, что чувствуете?

Её лицо потемнело. — Для этого есть много причин.

— Это из-за моей мамы? — спросила я. — Это единственная причина, которая приходит мне на ум.

Слабая улыбка промелькнула на лице Метис, немного смягчая её губы.

— Иногда я забываю, какой ты можешь быть проницательной. И не только из-за твоей психометрии, — с этими словами Метис продолжила идти, заметно ускоряя шаг, будто если она будет двигаться быстрее, то сможет сбежать от правды и своих чувств. Я задалась вопросом: а не совершила ли я ошибку, спросив о её чувствах к Никамедису. Но прежде чем я смогла догнать ее и извиниться, Метис снова замедлила шаг, затем, подойдя к лестнице, повернулась и села прямо на ступеньки библиотеки, меж двух грифонов. Я колебалась некоторое время, но затем опустилась рядом с ней, чувствуя лютый холод даже сквозь толстую ткань джинсов.