Чейз накрыл мои губы новым страстным поцелуем, но я опять отстранилась:

— Мы на одной стороне?

Чейз медленно выдохнул, его глаза улыбались, я не сразу дала определение этому его новому взгляду. Смесь умиления и горькой печали.

— Ты никогда не будешь мне доверять, — прошептал он, вырисовывая невидимые узоры пальцем по моей шее.

— Считаешь, должна?

— Нет. — Чейз едва заметно помотал головой. — Не должна. Я не прошу тебя верить мне до конца… Просто будь со мной.

— Потому что ты дал нам шанс?

— Потому что мы дали шанс друг другу. И я буду держаться за него до конца.

В его глазах, как и в моих, осталось много чего недосказанного, но я не знаю, появится ли ещё когда-нибудь возможность сказать друг другу всё до конца. И не ускользнёт ли этот шанс, который мы дали друг другу и который подарила нам сама жизнь, в следующую минуту.

Поток ледяного воздуха ударил в лицо и я не сразу поняла, что стою на ногах. В эту самую «следующую секунду» произошло слишком много, чтобы выстроить в голове правильную цепь событий.

Я лишь видела, как Чейз понёсся к двери… Как эта самая, тяжёлая дубовая дверь ударила по нему с силой великана. Помню, как ураган ворвался в старую церковь и заставил целые ряды скамеек оторваться от пола и взлететь к потолку, где те же несчастные птицы пробивали головами стены, в поисках выхода.

Я и Чейз стали эти птицами. Церковь стала нашей клеткой. Наши чувства овладели слишком большой частью разума, притупив слух, притупив ощущение реальности… Даже Чейз попался на эту удочку… он не учуял опасности, когда она была так близко.

Я говорила — чувства погубят нас обоих. Чувства — сделают нас слабыми в самый неподходящий момент. Роксана была права: Чейз убьёт меня. Только и я, тоже, убью Чейза. Каждый из нас знал, что так будет… Рычаг опущен, мы сами его опустили, когда наивно решили, что сможем с этим справиться.

Чувства — погубят нас обоих.

Чувства, только что погубили нас.

Глупцов, верящих во что-то светлое в прогнившем насквозь мире.

Глупцов, цепляющихся за надежду, которой никогда не существовало.

Рафки окружали нас, заполняя церковь ураганом движений. Я находилась в самом центре бушующего торнадо, в толстой стене из воздуха. Смертельно опасной, непроходимой.

Чейз дрался. Вихрь каштановых волос мелькающий то здесь, то там — единственное за что взгляду удавалось зацепиться.

А потом я увидела самого странного человека в своей жизни. Не человека — рафка. Его светлая кожа, была не просто светлой, эту кожу можно сравнить лишь самыми белоснежными оттенками. Как чистый лист бумаги, как первый снег, как лебединое перо. Волосы убранные назад, ничем неотличимые от цвета кожа, не считая шёлкового блеска, отражающего свет с улицы из выбитых дверей. Губы, брови, ресницы… это какое-то искусственное, гипсовое создание покрытое глянцевой белой краской. Черты лица слишком мягкие, плавные… сложно определить, смягчают ли они впечатление производимого нездорового ужаса, или обостряет ещё больше. И я склоняюсь ко второму варианту, потому что два ядовито-красных глаза — два взорвавшихся жерла вулкана, буквально парализовали всё тело. Это не глаза… это два адских котла из самого сердца ада.

Альбинос целенаправленно двигался ко мне. Чейз что-то кричал, сражаясь с целой толпой рафков, а я как заворожённая смотрела на самое невероятное создание из всех, что доводилось видеть.

Существо остановилось. Рафки вокруг меня перестали сотрясать движениями холодный воздух, взяв меня в плотное кольцо.

Искусственное лицо альбиноса выглядело строго, хотя я уже была уверена, что этот маньяк окажется похлеще Леона. Но он не ухмылялся. Не демонстрировал оскал. Глядел на меня со всей серьёзностью и лишь немного с интересом.

— Похожа. — Наконец прозвучал его холодный низкий голос, как некое заключение, которое он сам для себя вынес. Приблизился ещё на шаг.

В этот момент тело Чейза с глухим звуком ударилось о стену за алтарём.

Птицы кричали и били крыльями.

Я почти не дышала.

Шансов нет. Мы упустили все шансы.

Больше ничего не будет.

Дальше, ждёт бездна.

— Это ты? — спустя долгую паузу произнесло «белое» создание, проникая дьявольскими глазами в самые дебри моей души.

— Кто — я? — Два тихих, рваных слова.

Грудь альбиноса вздрогнула — он усмехнулся:

— Ароматный цветочек с уникальным запахом.

Леон — жив.

— И что тебе от меня надо? — Голос обретал твёрдость. Если силой его не победить, всё, что остаётся — это пользоваться мозгами.

— Я ещё не решил, — спокойно ответил альбинос, заведя руки за спину. — Но мы с тобой обязательно поговорим об этом, после того как…

Его белая голова повернулась в сторону, где четверо рафков пытались справиться с Чейзом. Они скручивали его по рукам и ногами, но каждая их попытка с треском проваливалась.