Нет. Ничего она не увидит. Она слепая. Она движется на запах. У неё идеальное чутьё. Обычная дворовая шавка чует много лучше человека. Слепая собака Зоны – много лучше дворовой шавки и даже натасканной на взрывчатку и наркотики профессионалки в аэропорту. Значит…

Стая приближалась. Вот она разделилась надвое и аккуратно обежала «плешь» – то ли чуяли они опасность, то ли гравиконцентрат действительно сдох. Тогда зачем его обегать… Боже, о чём я думаю… Какие они мерзкие… Мало их академик Павлов терзал. Обнаглели тут, распустились…

И всё-таки их жалко. Когда-то они служили человеку верно, за косточку и будочку. А человек их предал, забыл, в панике убегая от незримой беды много лет назад. Им было страшно, больно и одиноко. Они подыхали и они выживали. В них перемешались все породы – овчарки и доги, таксы и двортерьеры… Нет, не было среди них такс, мелких разорвали в первую очередь…

И они не лают. Им нет нужды предупреждать жертву. Проплешины на тощих боках, белая муть в глазах, белая слюна стекает из пасти… Они не лают, они только воют по ночам, тревожа чуткий сталкерский сон у костра…

В журналистской своей молодости Дэну Майскому случалось брать интервью у разных звёзд. Как правило, звёзды селились в особняках. Как правило, особняки, помимо бодигардов, охранялись собаками бойцовых пород – питбули, амстаффы, бультерьеры, фило бразильеро, мастино наполетано… Эти вообще с телёнка. Пару раз дерзкого журналюгу покусали, вот он и стал носить в кармане баллончик с перцовым аэрозолем. Очень даже помогало, только потом прибегали бодигарды…

Как раз такой баллончик он и отобрал вчера у Синильги.

– Стреляй! – кричал Мастдай. – Стреляй, падла!

И совсем очумел молдавский грузчик, когда увидел, что собаки вдруг остановились, завыли жалобно, некоторые завертелись на месте – и вдруг побежали назад не разбирая дороги, иные прямо через «комариную плешь» – она, оказывается, ещё действовала…

– Ты чего не стрелял-то? – по инерции спросил Мастдай.

– Не смеют они меня тронуть, – сказал Печкин. – Мы, журналисты, уж такой поганый и беспринципный народ, что благородные создания нами брезгуют… Заодно и тебя прикрыл!

– Ты шаман, – сказал Мастдай. – Точно шаман. Такого я ещё на видел…

– А ты говорил – хрень, – сказал Печкин и продемонстрировал связчику причину бегства смертоносной стаи. – Скажем спасибо Синильге… Хотя – не начал бы я к ней клинья бить, не достала бы она перец… Да здравствуют мои порочные поползновения!

Связчик всё ещё не мог прийти в себя.

– Так никто не делает, – сказал он наконец. – В Зоне так не бывает… Чтобы так просто…

– А вы пробовали? – сказал Печкин. – Вот таким же макаром в древние годы один мужик изобрёл колесо… Если у них чутьё много сильней, чем у обычной собаки, так и перец подействует в сто раз крепче…

– Подумать только, – сказал Мастдай. – Патронов на них извели – террикон из гильз можно насыпать… Народу они погрызли… А ты пришёл – и на тебе! Вот с ними, оказывается, как можно…

– Это нам повезло, – сказал Печкин. – А вот начался бы ливень или ветер поднялся в нашу сторону… В Зоне же обычно всё время дождик, воздух сырой… Так что это одноразовый случай, как чудо. Воспроизводству не подлежит…

– Тут главное – идея, – сказал Мастдай. – Теперь наши оружейники что-нибудь придумают…

– Можно, например, пейнтбольные шарики взвесью заполнять, – сразу же, не дожидаясь оружейников, предложил Печкин.

– Хотя бы, – согласился Мастдай. – Теперь тебя во всех барах будут угощать… Кроме тех, которые на Милитари, – поспешно добавил он. – Военным мы ничего не скажем: хрен им!

– Запатентую «ноу хау», тогда и без угощений обойдусь, – сказал журналист. – Сам буду всех поить… Слушай, может, на кровососихе перец попробовать? Что-то неуютно мне жить полуобнажённому в чистом поле…

– Не стоит пробовать, – сказал Мастдай. – Кровосос не чутьём берёт… Не буди лихо, пока спит тихо. И автоматы наши… И связь… Как теперь её проверишь. Мой ПДА прилип вниз дисплеем. Его, считай, совсем нет…

– То же самое, – сказал Печкин. – И шлем не оторвать…

Не без опаски прилёг он на обрывки своего бесценного комбеза и засунул голову в шлем. И сразу же услышал:

– …вы там, сучьи дети? Или сдохли?

– Живы, Матадор, – сказал Печкин. – Заберите нас отсюда, дяденьки. Мы голы, босы и безоружны, нас всякий может обидеть…