— Ну, это же только предположение. — Я хотел было потянуть время, но наткнулся на выжидающий взгляд боярина и… передумал. — Ладно-ладно. Я просто хотел сказать, что это исключительно для служилых бояр отставка с должности означает автоматический выход на пенсион, да и то если они высоких чинов не выслужили, там уже и варианты возможны. Редко, конечно, но бывает. А вы, Валентин Эдуардович, хоть и привыкли себя видеть именно служилым боярином, но занимаете "генеральскую" должность, и к тому же, по всем законам совмещаете статус с владетельным. Иными словами, кто мешает цесаревичу, после вашей отставки, предложить вам должность не входящую в служилую роспись? Скажем, место в комнатных боярах…

Чем дольше я говорил, тем отчётливее понимал, что все мои выводы для Бестужева уже пройденный этап. Опять проверяет. Зачем?

— Молодец, Кирилл. Плюсик к своему зачёту ты заработал. Отставку с должности просчитал замечательно. Но только с одной стороны. — Усмехнулся боярин и, встретив мой недоумевающий взгляд, пояснил. — Я выбил себе пять лет отсрочки, благодаря которой, войду в комнатные бояре уже другого государя, не будучи связанным с тем кровавым маховиком, что продолжает раскручивать нынешний. Понимаешь?

— Более чем. — Кивнул я. — Репутация — наше всё, да?

— Именно так, Кирилл. Именно так. — Покивал Бестужев и, явно глянув мне за спину, усмехнулся. — Урок окончен, ученик. Тебя дела ждут не дождутся. До связи.

Экран погас и я, обернувшись, хмыкнул. Действительно ждут. В количестве пяти с половиной штук. Стоп! А эта что здесь делает?!

Сделал меня Бестужев. Как маленького сделал. Впрочем, я не в обиде. Всё же, опыт старого царедворца и бывшего инструктора не сравнить. Но хоть лицом в грязь не ударил, показал, что умею не только кулаками работать, но и головой. И то хлеб!

Куда больше меня сейчас беспокоит другое. Откуда здесь, на Белом озере взялся мой ватажник со своей неугомонной сестрицей. И зачем? С этим вопросом я к ним и обратился, едва отправив учениц в спасплатформу.

Как оказалось, идея переправить их поближе ко мне принадлежала всё тому же Бестужеву и аргументировалась просто и без затей: "твои люди, ты и присматривай". Это если коротко и без подробностей пересказать то, что поведал мне Рогов, пока мы добирались до места высадки моих учениц, на Долгом озере.

— Атаман, вышли на точку. — Жора заглушил двигатель, а я вздохнул. Чёрт знает чего поднабрался наш техник у людей Аристарха.

— Это хорошо, что вышли. Инга, будь любезна, сообщи нашим дамам, что мы прибыли на конечную. Пусть выбираются на свежий воздух. — Георгий, в ответ на мою реплику, кивнув, разблокировал двери спасплатформы, а его шебутная сестрица, сняв с держателя "бульбу" микрофона, звонким и радостным голосом попросила сидящих в жилом отсеке девушек на выход. Издевается, точно говорю. Мы-то, как только расположились в кабине, тут же пристегнулись ремнями, а ученицы такую "мелочь" проигнорировали, и это несмотря на то, что перед посадкой я достаточно громко и внятно сообщил окружающим, что поедем мы по пересечённой местности. Не поверили? Не приняли во внимание? Их проблемы. Урок уже начался.

Выбравшись из спасплатформы, я полюбовался на потирающих ушибленные бока и локти учениц. М-да. Нехило их по салону пошвыряло.

— Оля, ты командир отряда или погулять вышла? — В ответ получил только недоумённый взгляд. Плохо. Ну ничего, у тебя впереди два месяца, научишься.

— Почему дежурный медик до сих пор не осмотрел личный состав? Ах, ты не знаешь, кто у вас сегодня дежурный медик? Ещё не думали об этом? Ну-ну. Наверное, вы его выберете, когда кто-нибудь из вас горло себе ножом вскроет… нечаянно. Елизавета, поскольку ваш командир до сих пор тормозит, на ближайшие три дня становишься штатным медиком отряда. А там, глядишь, Ольга в себя придёт и назначит нового.

— Поняла. — Тихо проговорила Посадская и, стараясь не смотреть в сторону опешившей от моей речи Ольги, принялась за лечение прихрамывающей Марии.

Оставив девушек разбираться с полученными "травмами", я забрался в жилой отсек спасплатформы и, пошарив по салону, принялся вышвыривать в дверь оставленные ученицами рюкзаки.

— Итак, девушки-красавицы. — Покинув жилой блок, я обратился к уже разобравшимся с лечением ученицам, сверлящим меня довольно злыми взглядами. — Возможно, вы не услышали… или не захотели услышать те слова, что я сказал перед выездом. Так я не гордый, повторю. Урок начался. Длиться он будет два месяца. Условия вам известны, направление на первую точку, тоже. Можете идти.

— И всё? — Вырвалось у Лины.

— Могу ещё пожелать удачи и счастливого пути. — Пожал я плечами. Девушки недоумённо переглянулись, но с места так и не тронулись.

— Нет, Кирилл, я передумала. — Вдруг подала голос Инга. — Не буду у тебя учиться.

— Почему? — Удивился я. — Ты же, вроде, давно хотела?

— Перехотела. Вот посмотрела на то, как поглупели твои ученицы, и перехотела. — Фыркнула эта егоза. Не язык, а жало, что тут ещё скажешь?

Со стороны девушек послышался чей-то сдавленный рык и вся пятёрка, подхватив сваленные у их ног рюкзаки, разом развернувшись, потопала прочь с поляны.