– Если захотите отказаться, неустойку платить не придется.
– Это было щедрое предложение, но, с другой стороны, колдунов такого уровня, как Август, пойди еще найди. А тут свой, знакомый и благодарный. Игра, по-всякому, стоила свеч, а альтруистов среди ломбардских ростовщиков отродясь не водилось.

3. Вилла Аури, день третий

Уже смеркалось, когда карета Августа остановилась перед виллой Аури. Вместе с ним приехали дама Браганца и отличный, но пока еще малоизвестный в столице портной - немец Мартин Кунст со своей помощницей. Портного рекомендовал Августу хозяин лучшей аптеки города магистр Бах, с которым их свела, в свою очередь, общая любовь к алхимии. Бах был потомственным городским ремесленником, но получил отличное образование. Обладая слабым магическим Даром, он, тем не менее, преуспел в алхимии и составлении ядов. И, разумеется, он знал Всех: и аристократов, и мастеровых. Так что у кого и спросить совета, - если ищешь хорошего, но при том неприметного и неболтливого портного, - так это у аптекаря Баха.

Бах и его помощница Марта привезли с собой ткани, инструменты для кроя и акварели с модными образцами платьев и плащей. Август предполагал, что снятием мерок и выбором гардероба для графини Консуэнской они займутся завтра, если на то будет воля богов. Он хотел вернуть мастера Баха в город не позже третьего часа пополудни завтрашнего дня, с тем чтобы провести первую примерку через три дня, а вторую - через неделю. Через десять дней Август надеялся получить новый гардероб для дамы д'Агарис, включая туфли, перчатки, шали и прочую ерунду, заказом которых займется все тот же Бах.

В отличие от портного, дама Браганца нужна была Августу уже сегодня. Он собирался провести этим же вечером магический ритуал " Ховварпнир Гна", и Маргарита Браганца должна была в нем участвовать. Дело в том, что, размышляя прошедшей ночью о том, какие перспективы открывает перед ним магия Таньи, Август неожиданно вспомнил об одном старинном и малоиспользуемом аркане, который идеально подходил именно для их с гостьей ситуации. " Ховварпнир Гна" позволял напрямую - из головы в голову - передавать знания и умения, на приобретение которых обычным порядком ушли бы долгие недели, месяцы или даже годы. Замечательное колдовство, одна беда - ограничения на его использование были столь жесткими, что его почти никогда никто не использовал. Во-первых, устанавливать связь "передачи" можно было только между лицами одного пола. Во-вторых, Отдающий не должен был иметь никаких магических способностей. Даже самый слабый дар способен случайным образом исказить передаваемое от человека к человеку знание и помутить его разум. И, в-третьих, Принимающий, напротив, должен был быть магом, иначе просто сойдет с ума. И чем сильнее будет его Дар, тем лучше.

Вспомнив о " Ховварпнире Гна", Август принялся искать женщину, способную "научить", Танью французскому языку. Непростая задача, если честно. Ведь ему нужен был кто-то, в достаточной мере образованный и обладающий культурной речью. Кто-то, кто согласится участвовать в ритуале и не станет затем рассказывать всем и каждому, откуда Теа д'Агарис знает французский язык. И он такую женщину нашел. Маргарита Браганца - всеми забытая старуха, влачившая жалкое существование в бедном пригороде столицы. Трудно поверить, но еще тридцать лет назад это была красивая и довольно известная дама полусвета. На протяжении двух десятилетий она была одной из самых знаменитых и желанных куртизанок Генуи. Красивая, умная, воспитанная и образованная, она была способна затмить большинство аристократок. Но, разумеется, в "хороших домах" ее не принимали.

Август узнал о Маргарите случайно, когда отец - теперь уже его бывший отец, - рассказал о ней в качестве назидания. Женщина была так уверена в себе, что умудрилась пропустить переломный момент. Вот только что она была популярна и желанна, а в следующее мгновение о ней уже все забыли. Сбережений у нее почти не было. Пришлось продавать драгоценности. Однако, привыкшая жить на широкую ногу, она не заметила, как растратила и эти деньги.

– Печальный конец, - констатировал старый граф, завершая свой рассказ.
– Я слышал недавно, что она теперь живет на Старых мельницах у блошиного рынка.

Там ее Август и нашел сегодня днем.

***

Она опять его удивила. Во-первых, Танья ему очевидным образом обрадовалась. И это оказалось неожиданно приятно, потому что, как выяснилось, он тоже успел соскучиться. А, во-вторых, она собрала часы и заставила их идти. Возможно ли такое, и, если возможно, в каком из миров женщины разбираются в механике и оптике? За прошедший день гостья успела нарисовать на листах бумаги схему зрительной трубы, приведя рядом с рисунками и схемами довольно сложные вычисления, большую часть которых Август не понял. Зато он ухватил главное - это были не фантазии, а чертежи, выполненные человеком, который хорошо разбирается в оптике, знает математику и не чужд инженерному искусству.

"Неужели, ее мир настолько отличается от нашего?"

Что ж, если все пройдет, как задумано, - а у него на сей счет и сомнений не возникало, - очень скоро Август сможет говорить с Таньей на любые темы. И на темы, волнующие его, и на темы, интересные ей. Но для этого все должно быть сделано точно по алгоритму, созданному четыреста лет назад великим Бурхардом из Гейдельберга. Бурхард Гейдельбергский привел в своей книге о колдовстве весь набор необходимых инструкций, записанных стихами для лучшего запоминания. Август помнил эти стихи наизусть, и сейчас готовил аркан со всей тщательностью, на которую был способен. А способен он был на многое, особенно тогда, когда страстно желал получить искомый результат.

Август протянул гостье руку. Жест недвусмысленный, и накануне женщина его прекрасно понимала и без тени смущения вкладывала свою ладонь в его. Однако сегодня, сейчас, Танья, словно бы, колебалась. Потом все-таки решилась. Улыбнулась смущенно, - что очень странно смотрелось на идеальном лице Теа д'Агарис, - пожала тонкими плечами и подала руку. Август поощрительно кивнул и повел гостью в Вишневую гостиную, где все уже было приготовлено для магического ритуала.

На паркетном полу Август нарисовал восьмилучевую звезду, вписанную в окружность. Рисунок был согласно традиции насыпан кварцевым песком, угольной пылью и перемолотой красной глиной. В "узлах", то есть там, где пересекались линии, лежали костяные медальоны с выгравированными на них рунами. Бурхард пользовался для этой цели сочетаниями букв еврейского алфавита, но уже много лет назад было доказано, что все эти сочетания взаимозаменяемы с рунами, так что и здесь все было правильно. С восточной и западной сторон фигуры стояли кресла для Отдающего и Принимающего, с южной стороны - для Медиатора. Перед первыми двумя креслами стояли высокие подсвечники-торшеры со вставленными в них толстыми свечами, отлитыми из воска с различными, но строго оговоренными прибавками.