– Отлично выглядишь!
– Комплемент Августа отнюдь не только дань вежливости.

Он сказал то, что думал. Теа выглядела замечательно. Казалось, она даже немного подросла, но дело, разумеется, не в лишних дюймах, а в осанке, прическе и высоких каблуках, которые она носила теперь при любой возможности, даже так, как сегодня, выходя к завтраку.

– Спасибо, Август! Ты, как всегда мил и галантен, - улыбнулась женщина, присаживаясь на стул, услужливо подвинутый комнатным лакеем.
– Просто рыцарь без страха и упрека.

– Le Chevalier suns peur et sans reproche, - повторил за ней Август.

Фраза несомненно французская. Тут и сомневаться не приходится. Но Август впервые услышал ее именно от Теа, хотя сейчас с ее легкой руки это красивое определение мужской доблести пошло гулять по всей столице, подхваченное королевским двором и высшей аристократией.

Вообще, после Большого Летнего Бала дела, как Август и предвидел, пошли на лад. Они с Теа мгновенно вошли в моду и стали непременными участниками светской жизни: балов, приемов и пикников, устраиваемых самыми известными людьми столицы, не говоря уже об опере и входящих в моду театральных представлениях. Впрочем, кое-куда, - а точнее, к некоторым людям - они ходили чаще, чем в другие места. Например, в палаццо Конти, где их принимали, как родных. А кое-куда не ходили вообще.

Матушка написала Августу пять писем, первое из которых пришло через день после бала, но он их даже не читал. Складывал в ящик стола, и все. Не мог читать, не хотел, до сих пор не простил. "Бывший отец" это, по-видимому, понимал лучше, чем "маман". Поэтому официальное приглашение на прием в палаццо Риоро граф де Ламар прислал не Августу, а графине Консуэнской. Но с тем же успехом Альбер де Ламар мог обращаться к Абадонской пуще. Любые попытки его семьи наладить отношения игнорировались обоими - и Августом, и Теа. Август попросту вычеркнул бывших родичей из своей жизни. Их и кое-кого еще. А Теа... В этом вопросе, Теа демонстрировала замечательную солидарность. Она бы и в любом другом случае не стала "позориться" - как выразилась однажды по такому именно поводу - но в данном конкретном случае Теа и сама была донельзя возмущена двуличием и трусостью домочадцев Августа, как, впрочем, и многих его бывших друзей и конфидентов.

– Какие у нас планы?
– Теа кивнула слуге, и тот положил ей на тарелку пару ложек овсянки. Августу все-таки удалось убедить ее, что немного горячей каши - полезно для организма.

– На обед мы приглашены к графу Новосильцеву, - начал рассказывать Август, начиная завтрак все с той же овсянки, - а позже, вечером, нас будет ждать для приватной беседы герцог д'Эсте - родной дядя моей матери и глава клана Сан-Северо.

– Да-да, - кивнул он Теа.
– Представь! Но тут вот, что любопытно. В письме, присланном с гонцом, - я получил его буквально полчаса назад - герцог специально подчеркивает, что не имеет цели мирить меня с моей семьей.

– Тогда, что?

– Не знаю, - пожал плечами Август.

– Хочешь узнать?
– чуть улыбнулась Теа.

– Сходишь со мной?

– А ты думал, что я пропущу такое представление?
– "удивилась" женщина, и оставалось только догадываться, что она имеет в виду на самом деле.
– Кстати, расскажи мне о Сан-Северо. Мы с ними нигде пока не пересекались. Как так?

– Начать с того, что кроме моей матери, других Сан-Северо в Генуе нет.

– А ты?
– усмехнулась Теа.

– Я не в счет!
– вернул улыбку Август.
– Еще пара ложек, дорогая, и можешь переходить к сырам и сдобе!

– Спасибо, папочка!
– Шутка не новая, но как-то прижилась и уходить от них не желала.

– Сан-Северо живут в Бергамо, и они больше итальянцы, чем бургундцы. Сюда, в Геную, приезжают редко. Моя мать младшая дочь младшего из сыновей герцога д'Эсте. Так что родство хоть и близкое, но, в принципе, покажите мне у кого из бургундских дворян нет такой родни!

– У меня!
– проглотив очередную ложку овсянки, вздохнула Теа.
– А может, ну ее к leshemu?

– Не отвлекайся!
– попросил Август.
– Мы же договорились, сначала каша, все остальное потом.

– Ладно, - усмехнулась женщина.
– Уговорил chert красноречивый!

Август старался без нужды не вмешиваться в стиль речи Теа, но тщательно запоминал всех этих "леших" и "чертей", чтобы позже спросить женщину, кто это такие. Русскому языку она обучала его сама, так что удобный случай непременно представится.

– Возвращаясь к герцогу, - Август промокнул губы салфеткой и продолжил свой рассказ с того места, где прервался, - странно, что он приехал сейчас в Геную. Нечего ему, по идее, здесь делать. Не менее интригующе, что предложил встретиться. И наконец совсем непонятно, зачем упомянул про мою семью.

– Может быть, хотел намекнуть, что знает твою историю, но дело не в ней?
– предположила Теа.

– Возможно, - Август примерно так себе все и представлял, другое дело, что он практически не знал никого из семьи Сан-Северо, кроме матери, разумеется, и не мог поэтому найти правильное объяснение поступку герцога. Однако он знал другое: так или иначе, но все это связано с возвращением Теа д'Агарис.

***

После завтрака занимались магией. Август учил Теа рисовать пентаграммы и создавать инсталляции в форме пентаклей. Вообще, все, что связано с пентаграммами - это древняя магия. Некоторые утверждают, что первыми рисовать знаки силы стали осирианцы, но, как бы то ни было, за долгие века, что миновали со времен Египта фараонов и государства Соломона Великого, волшебники и колдуны накопили огромный опыт в использовании пентаграмм и прочих геометрем. Изгоняющие и призывающие пентаграммы четырех стихий, защитные и фокусные гексаграммы, многократно вписанные в различные фигуры пифагоровой магии, от треугольников до окружностей и октаграмм. Звездчатые многоугольники, выгравированные на меди, вырезанные на дереве, выкованные из железа, серебра или золота. Нарисованные черной или красной тушью, кровью - своей и чужой, - мелом или углем. Насыпанные солью и белым кварцевым песком. Выложенные из ракушек или камней. Пентаграммы, содержащие керубические символы, руны и буквы греческого, еврейского или арабского алфавитов...