2. Венеция, двенадцатое октября 1763 года

– Как ты сформулировала вопрос?
– Август выбрался из разгромленной постели и, не одеваясь, отправился на поиски вина. Пить хотелось нечеловечески, причем обоим сразу - и ему, и Теа. И уже не в первый раз: стол был уставлен множеством серебряных кубков, стеклянных бокалов и керамических кружек. Но, если в них и оставалось вино, то совсем немного. На самом дне. В затесавшихся в их строй бутылках - и того меньше.

– Вопрос?
– переспросила женщина, пытаясь выпутаться из простыней и покрывал.
– Какой вопрос?

– Вопрос относительно яда, - пояснил Август, извлекая из дорожного поставца непочатую бутылку старого Карминьяно.

– Ничего не понимаю, - Теа освободилась наконец от простыней и несколько растерянно осматривала теперь "поле отгремевшей битвы". Их с Августом взаимная страсть носила временами откровенно разрушительный характер, напоминая своими последствиями стихийное бедствие, вроде урагана или извержения вулкана.
– О каком вопросе идет речь? Кого спросила? О чем?

– Как ты узнала, что в вине содержится яд?

Август уже слышал от Теа несколько подобных историй, когда желание знать нечто, что было ей интересно или важно, удовлетворялось мгновенно и без видимых усилий. Это было крайне любопытное явление, о котором Август раньше только читал. Но у Теа, как видно, открылась некая способность извлекать сведения напрямую из голов тех, кто этими сведениями обладал. В данном случае, это был, вероятно, тот самый камерьере, который принес им отравленное вино. Тем интереснее было узнать, как именно женщина сформулировала свой "вопрос".

– Ах, вот ты о чем!
– поняла наконец Теа.
– Но, Август, я никого и ни о чем не спрашивала. Я просто почувствовала, что в вине есть что-то постороннее, и это "постороннее" отнюдь не вода.

– То есть, ты хочешь сказать...
– Август даже о вине на мгновение забыл.

"Если это то, о чем я думаю..." - а думал он об очень странных и крайне серьезных вещах.

– Я хотела сказать, что это было не похоже на то, как я узнала имя князя фон Эггенберга, - объясняла, между тем, ничего не подозревающая женщина.
– Поэтому и вопроса не было. Я просто не знала, кого и о чем спрашивать...

– И это не Кхор, - добавила она через мгновение.
– Ворона там точно не было, он какой-то птице мозги в это время вышибал. Клювом по черепу! Правда, ужас?

– Вообще-то, да, - согласился Август, представив себе эту "картинку" в деталях. Впрочем, интересовало его сейчас совсем другое.

Он повернулся к Теа спиной и, быстро выхватив из столпившихся на столе - после "вчерашнего" - бокалов и кубков один, на дне которого оставалось еще немного вина, поставил его перед собой. Видеть его женщина не могла, как не увидела и того, как Август проколол себе палец брошенной здесь же - на столе - заколкой для волос и добавил к вину каплю крови. Затем, он нашел еще один кубок с недопитым вином и, подхватив оба, обернулся к Теа.

– Теа, скажи, пожалуйста, что находится в этих кубках?
– спросил он, подходя к кровати.

– Вино, разве нет?
– удивленно взглянула на него Теа.

– Одно и то же вино или разное?
– уточнил свой вопрос Август.

– Откуда же мне знать?
– возмутилась женщина.

– А ты попробуй, узнай!
– настаивал Август.

– Разное, - поморщилась вдруг Теа.
– В левом, - указала она пальцем, - "барело", кажется. Мы пили его, сразу как вернулись от магистра Поэзи. Ты сказал, оно называется Кастильоне Фалетто. А в правом - Нобиле ди Монтепульчано... И, знаешь, что, - нахмурилась она вдруг, - в Монтепульчано растворена кровь. Немного, но есть.

– Кровь?
– переспросил заинтригованный Август.
– Чья кровь?

– Похоже, что твоя...
– Теа была растеряна, вот что увидел в ее глазах Август.

– Я это чувствую, - ответила она не высказанный вслух вопрос.
– Это, как запах или вкус, но другое... Не знаю, как объяснить, но там точно есть кровь, и это твоя кровь, Август!

Итак, она действительно чувствовала состав жидкостей. На расстоянии метра-двух. Может быть, посредством обоняния - сродни чутью зверя, но, возможно, что это было что-то другое, потому что "унюхать" крошечную каплю крови в глотке вина, дело, наверняка, непростое. И вот, что важно! Способность эта появилась у Теа совсем недавно, поскольку раньше ничего подобного Август за ней не замечал.

"О!
– вспомнил он.
– Она же не только почувствовала присутствие примеси, она точно определила, что это кровь и при том моя кровь!"

– Ты великолепна!
– сказал он вслух, стараясь скрыть от женщины охватившее его смятение.

– Еще бы ты был недоволен!
– фыркнула Теа, но глаза ее при этом засияли.
– Поимел девушку во всех видах, можно сказать, растлил, а теперь комплименты расточаешь!

– Тебя растлишь, пожалуй!

И в самом деле! С одной стороны, как верно догадался Август еще перед тем, как она отдалась ему в первый раз, Теа-Таня была практически невинна. В своем истинном облике она не знала мужчин, так что Август стал ее первым. Но, с другой стороны, она достаточно быстро вошла во вкус, раскрепостилась и оказалась невероятно темпераментной - практически ненасытной - и крайне раскованной. То, что она позволяла себе в постели, скорее подошло бы настоящей Теа д'Агарис, не отличавшейся, насколько было известно Августу, добродетелью, и не знавшей, что такое стыд. Возможно, именно от графини Консуэнской и пришло к ней это умение. А, может быть, это сказывалось "богатое наследство" Маргориты Браганца. Вот уж кто, в силу своей профессии, перепробовал все на свете! Однако у Августа имелись определенного рода подозрения, основанные на его личных впечатлениях, что это ее, Тани-Теа, собственное, как ни странно это звучит. Как это сочетается с ее "невинностью", он не знал, но чувствовал, что именно так и обстоят дела.