– Я настаиваю!
– Теа была настроена более чем решительно, и отступать в данном случае не собиралась.

– Как скажешь, - не стал спорить Август.

– Итак, вот, что мы сделаем, - начал он объяснять.
– Прежде всего, не суетись.

– Я и не суечусь...

– Демонстрируй спокойствие, уверенность, может быть, даже высокомерие. Это у тебя неплохо получается, вот пусть так и будет. Холодна, закрыта, и взгляд откуда-то из поднебесья. Затем, сама работа. Подойди герцогу. Поводи руками над головой и вдоль груди в районе сердца, "послушай тишину", подержи его за руку. Чем дольше, тем лучше. Я там попробую все-таки разобраться, что с этим проклятием не так и почему никто его снять так и не смог. Потом подумай. Скажи, надо бы все это обдумать. Не позволяй им давить на себя и тебя торопить. Доведи до них мысль, что дело это небыстрое, и торопиться здесь нельзя. Когда дам тебе знак - может быть, дня через три-четыре после начала, - начнем приступ. Для этого надо будет поставить Бабенберга в центр Черной гексаграммы, а саму гексаграмму вписать в пентакль "Действенной Силы" Альберта Великого. Помнишь их?

– Помню.

– Ну, вот и отлично. Рисуй мелом, потом начинай сыпать по линиям угольную пыль и красную глину. Впрочем, как галантный кавалер, я тебе помогу. Затем расставь свечи, зажги их, займи позицию прямо перед герцогом и начинай читать Упорядоченное. На память сможешь или придется по книге?

– Обойдусь без книги.

– Как скажешь, - пожал плечами Август.
– А я в это время постараюсь снять чары привязки. Если получится, дам тебе знать, и тогда заводи Малый Речитатив и вливай силу в гексаграмму. Чем больше вольешь, тем легче мне будет. И знаешь что, сбрось энергию в воздух, сожги дрова в камине, поставь всем присутствующим волосы дыбом... Надо, чтобы волшебники, которые будут за нами наблюдать, почувствовали твою силу...

4. Венеция, десятое октября 1763 года

Теа красивая женщина. Молодая и красивая. Однако эта красота отнюдь не похожа на прелесть и очарование юности, как можно было бы подумать, исходя из возраста женщины, а зрелая яркая красота, заставляющая терять самообладание мужчин и злобно завидовать женщин. Однако, о чем бы ни думали другие люди, сама Теа вела себя более, чем сдержано. Холодноватая вежливость, ирония во взгляде, насмешка в уголках рта. Невероятная женщина. Умная. Образованная. Сильная. И в то же время... Чем дальше, тем больше Август видел в ней совершенно другого человека. Женщину, которую не дано было увидеть никому, кроме него. За внешним блеском и маской циничной суки скрывалась никому не известная юная женщина. Эта другая Теа была скромна до целомудрия, порой совершенно не уверена в себе, иногда растеряна, а иной раз возмущена тем, на что никто другой и внимания не обращал. Теперь Август догадывался, что она не привыкла к вниманию мужчин и временами просто забывает, какое впечатление производит на окружающих. Такую себя Теа знала гораздо лучше, чем нынешнюю, и тщательно скрывала, благо обладала незаурядным умом и невероятной выдержкой. Ее способность к обучению, память и быстрота ума просто поражали. Она могла думать о нескольких вещах сразу и ничего не упускала из вида. Если не хотела, чтобы об этом узнали окружающие, Теа ничем не выдавала свой интерес. Казалась рассеянной и "витающей в облаках", но, на самом деле, не пропускала ни одной подробности. Все видела и все подмечала.

– Это ворон, - сказала она Августу, когда гондольер доставил их к дому Ладзаро Бастиани.
– Я его все-таки увидела.

– Ворон?
– спросил Август.
– Какой он?

– Черный, большой и жутко хитрый, и он посоветовал мне поговорить с одной женщиной...

– С какой женщиной?
– заинтересовался Август.

– Не знаю, - пожала плечами Теа.
– Не поняла. У него мысли кривые, без пол-литра не разберёшься!

– Знаешь, что, Август, - сказала после короткой паузы, - зайди-ка ты в книжную лавку. Видишь там за мостом? Иди туда, Август. Я скоро приду. Честно!

Август решил не спорить. К чему? Или блажь дурацкая, или, и в самом деле, ворон. И, если это все-таки ворон, то, вероятно, кто-то из рода Хугина или Мунина, а эти птицы просто так ни к кому интереса не проявляют, не говоря уже о том, чтобы предложить помощь. Поэтому Август, как и предложила ему Теа, отправился в книжную лавку и следующие полчаса провел, рассматривая гравюры и перелистывая книги. Он не скучал, поскольку всю жизнь любил книги, а венецианские гравюры славились на весь мир.

Теа пришла, как и обещала. Вошла в лавку, окинула ее "долгим" взглядом, мимолетно улыбнулась Августу и, дождавшись поспешавшего к ней хозяина, попросила показать ей "Пролегомены Темного Искусства" риттера Иеронима фон Вейгена.

Август о такой книге, кажется, никогда не слышал, хотя, по идее, должен был знать, поскольку она имела отношение к темному колдовству. А вот хозяин книжной лавки просьбе знатной дамы не удивился. У него такая книга имелась, хотя он и не сразу вспомнил, где она стоит. Знал, что есть. Был уверен, что не продал, но, тем не менее, пришлось поискать. Однако все-таки нашел и, в конце концов, положил ее на прилавок перед ожидавшей его Теа.

– Вот, ваше сиятельство! Это именно та книга.

– Спасибо, мастер!
– Теа раскрыла книгу и указала подошедшему к ней Августу на левый форзац.
– Видишь, Август, это моя книга.

Август посмотрел и удовлетворенно кивнул. Что бы ни "сказал" Теа ее ворон, он ее не обманул. На форзаце, и в самом деле, находился экслибрис графини Консуэнской - роза с шипами, вписанная в вытянутый по вертикали пентакль.

– Что теперь?

– Посмотрим...
– И Теа начала перелистывать книгу, пока не нашла страницу, всю исписанную чьей-то уверенной рукой. Ее рукой, насколько мог судить Август, неплохо изучивший почерк Теа д'Агарис. Слова и строчки текста были вписаны прямо между печатных строк, а на полях - нарисованы несколько магических фигур и даны к ним пояснения. Во всяком случае, выглядело это именно так.

– Сколько вы хотите за эту книгу?
– спросила женщина, наскоро просмотрев записи и закрыв книгу.

– Десять флоринов, ваше сиятельство, - поклонился хозяин лавки.

– Значит, пять, - кивнула Теа и, сняв с пояса кошель, отсчитала пять золотых монет.
– Более, чем достаточно, как считаете?

Хозяин хотел, было, возразить, но, взглянув колдунье в глаза, торговаться отчего-то расхотел.

– Разумеется, ваше сиятельство, - снова поклонился он.
– Рад был услужить.

Август вмешиваться в разговор не стал, но позже спросил об этом Теа: