– Мы на голодном пайке, питаясь одной травой долго не продержимся, товарищ сержант, – сообщил тот же водитель. Я же говорил, что голова у него варит и нюансы тот вполне улавливает.

– Это уже моя забота как вашего командира. Голодными не останетесь… А теперь главное. Боец, как там тебя? – обратился к бойцу из взвода охраны, который потерял оружие.

– Красноармеец Веселов, – подскочил тот, ему явно не понравился мой тон.

– Ефрейтор Ковин, встать. А теперь два развиздяя, процитируйте нам пункт устава где прописаны кары бойцу, потерявшему своё оружие… Я не слышу?!

Оба стояли, мялись, но сказать ничего не могли. Я же, сначала устно сообщил что я о них думаю, и что их может ожидать, и трибунал это самое мягкое что их может ждать. Потом достав из нагрудного кармана гимнастёрки тонкую брошюрку устава, и постучал по ней пальцем, после чего передал ефрейтору и сообщил:

– Как вас наказать я ещё решу, а сейчас учите устав. Завтра в обед приму экзамен. Вот не дай вам Творец хоть где-то налажать. И вообще не стоит уподобляться героям анекдотов.

Пристыженные бойцы отошли и стали внимательно, даже скорее демонстративно читать, остальные им сочувствовали, но в защиту никто не вставал, понимали, что и им рикошетом может достаться. Вон, даже военфельдшер и то при своём осталась, «Наган» в кобуре, медицинская сумка на боку висит. Я для видимости действительно изобразил гнев, хотя вся эта ситуация меня больше забавляла, поэтому никто не хотел, чтобы гнев ещё пал и на них, видимо я был достаточно убедителен, однако мой намёк про анекдот услышали и самый храбрый из бойцов, это был Агеев, поднял руку.

– Товарищ сержант. А что за анекдот?

– Товарищ красноармеец, скажите, что нужно сделать чтобы вступить в рукопашный бой? – демонстративно вздохнув, вроде как от усталости, спросил я.

– Ну, это… патроны закончились? – не совсем уверенно спросил тот, явно чуя подвох.

– К вашему сведенью, товарищ красноармеец, тут довольно много причин. Я опишу. Чтобы вступить в рукопашный бой, боец должен: А). Проебать на поле боя винтовку, нож, гранаты, поясной ремень, пехотную лопатку, и каску. Б). Найти ровную площадку, на которой не валяется ни одного камня или палки. В). Найти на ней такого же распиздяя из стана противника. Г). И только после этого, вступить с ним в рукопашную схватку. Так что поздравляю двух наших товарищей, они уже на пути к этому.

Некоторые из бойцов ухмылялись, до них дошла суть анекдота, да и наша военфельдшер мило улыбалась. Вспомнив о своих манерах, мысленно ругнувшись, я слегка поклонился той и сказал:

– Извините за никоторые резкие слова, произнесённые в вашем присутствии. Виноват, вырвались.

– Ничего, я и по хлеще слышала.

– Всё равно меня это не красит.

– Скажите, – та и интересом посмотрела на меня. – А откуда у вас, такого молодого сержанта, такие познания?

Пришлось описать время учёбы в училище, как мы встретили войну в летних лагерях, как я уничтожил диверсантов будучи наводчиком, сбитый мной бомбардировщик, и ночной бой у моста, закончив такими словами, почёсывая шишку на голове:

– Я даже и не предполагал, что когда меня сегодня произвели в сержанты и отправили в часть, что я окажусь в окружении с вами. День выдался непростой, но удивительный на события. Кстати, бойцы, что у вас с боеприпасами?

Выяснилось, что с патронами у бойцов ахово, боезапас остался в сидорах, а те в кузове сгоревшей машины, что было в подсумках, то и имелось. Это примерно по двадцать пять-тридцать патронов, если учесть, что по одной обойме те расстреляли. Кстати, у всех бойцов, я не считаю того что из взвода охраны, были винтовки, хотя зенитчикам, также как и артиллеристам, были положены карабины, что короче и ухватистее. Они удобнее для нас. Со мной другое дело. Я ничего доставать из сидора не стал, с бойцами поделились патронами те, кто оружие потерял. Им-то всё равно без надобности, развиздяям.

– Ладно, полчаса отведённые на отдых прошли, встаём и продолжаем путь, я понимаю, что тяжело, но надо. Агеев, как обычно в головной дозор, дистанция сорок метров, тут видимость хуже, этого достаточно.

Подняв бойцов, я смог их расшевелить, и мы побежали дальше. Через три километра, всё тот же Ковин снова отметил изменение маршрута. И в этот раз тот решил подать голос:

– Товарищ сержант, мы что, к дороге возвращаемся? Мы вроде идём в обратную сторону.

– Да, ефрейтор.

– Но вы же говорили?..

– Я описывал план на будущее, как будем выходить к нашим. Сейчас же возвращаясь к дороге мы, а точнее я, буду добывать карту. Должен признать, без карты, и допроса пленного, сложно строить планы на будущее, особенно когда не знаешь, что вокруг происходит и лишь по резко появившейся стрельбе, также резко заглохшей, понимаешь, что немцы ещё тут, и кто-то снова к ним попал на прицел, вот как сейчас.

Мы прислушались к стрельбе вдали, там даже пушки палили, и продолжили идти. До наступления темноты около часа осталось, когда я сообщил:

– Всё, встаём на ночёвку. До немцев около километра, вон шум движения машин слышно, значит можно спокойно работать.

– А спать? – спросил Агеев.

– Нас они тут не найдут, да и больно им нужно искать каких-то бойцов, или разные мелкие группы вроде нашей, когда у них не только дивизии, но и корпуса в окружении. Однако привлекать внимание огнём всё же не будем. Ковин!

– Я, – подскочил тот.

– Держи мой котелок, вон там у болотца воды набери получше. Смотри чтобы тиной не отдавала. Вот ещё кружка, вскипяти воду для чая, пока я бутерброды делаю.