– Не факт. Одна шальная пуля и подрыв.

– Всяко бывает.

Стрельба стала заметно стихать, пока совсем не прекратилась. Высматривая противника, я сказал:

– Всё, ушли немцы.

– С чего ты взял? – поинтересовался сержант.

– А чего им тут делать? Моста нет, их цель уничтожена. Точно ушли. Предлагаю оставить пару наблюдателей, а остальным досыпать, чую день тоже трудный будет, а силы нам ещё пригодятся.

– Нашим бы у моста помочь.

– Растяжки нужно сначала снять.

– Давай снимай, мы с парнями сбегаем до моста, а ты тут на позиции останешься, охранять её будешь, да и нас если что прикроешь. Стреляешь ты ловко, я видел, вон как ловко пулемётчиков заткнул.

– Хорошо.

Выбравшись из капонира, волоча на сгибе локтя винтовку, я по-пластунски добрался до растяжки и снял её, к гранате колышки примотал леской и убрал ту в кольцо, не забыв поправить и согнуть усики. Парни сразу ушли вперёд, а я, пройдясь, собрал остальные растяжки. Разминировав нашу позицию, а потом поглядывая в сторону моста, сержант и у меня медпакет забрал, стал осматривать тела двух немцев, которые подорвались ещё в самом начале боя. Кстати, у моста отнюдь не тихо было, патроны рвались в горевшей машине, ну или рядом, раз огонь добрался до ящиков, так что трассеры иногда мелькали от разрывавшихся патронов. Первым делом я проверил петлицы у диверсантов, оба были в нашей форме, комбинезонов не имелось. У одного пустые петлицы, да и подсумки с магазинами к винтовке, к слову такой же «СВТ» как у меня, на это намекали. У другого по кубарю в петлицах было, младший лейтенант. На ремне только кобура с «ТТ» и флягой. Первым делом я петлицы у обоих срезал, пусть будут. Если что для отчётности пригодятся.

Потом расстегнул ремень у командира, если тот вообще командир, и выдернув его, обмотал ремень вокруг кобуры и фляги, и убрал ту в безразмерное пространство. Пригодится в будущем. В карманах я нашёл пачку сигарет, наших, подавлены слегка и кровью запачканы, зажигалку, часы с руки снял, документы достал, последние отдельно положил, их сдам командиру. По голенищам сапог прошёлся? Больше ничего у того и не было, только нож острозаточенный в руке. Всё забрал. Сапоги побиты осколками, не заинтересовали. У красноармейца такие же снял часы, палево, зря немцы их носят, у наших простых бойцов часов отродясь не было. Себя я не считаю. Также собрав мелочь по карманам, ту что не испачкана кровью, осмотрел винтовку и отшвырнул её, повреждена осколками, затвор намертво заклинен. Я только магазин выщелкнул и вместе с ремнём и подсумками убрал в кольцо. В общем хорошо прибрахлился. На ремне кроме фляжки ещё и гранатная сумка у бойца была, на ощупь внутри «лимонки», да и пехотная лопатка тоже имелась, всё это теперь у меня.

Вернувшись на позицию, я стал ожидать возвращения наших, поглядывая по сторонам. Была мысль посмотреть, что там у реки, по берегам которых и передвигались немцы и где я гасил их огневые точки, но далеко, а пост бросать нельзя, вот так сидел у вала и изредка крутил головой, чтобы врасплох не застали. Уже начало светлеть, так что я рассмотрел с той стороны моста изрядно машин. Ну да по мосту и ночью шли колонны одна за другой, видимо немца ожидали просвет перед нападением, и когда тот был, напали, а к моменту окончания боя подошла очередная колонна советских войск, да было поздно, двухпролётный мост через небольшую речку был взорван и те оказались заперты на той стороне. Что решит их командир не знаю, скорее всего будет искать другое место для переправы. В это время прибежал наш водитель, и запыхавшись, упав рядом, хрипло сказал:

– Амба там нашим.

– Что, никто не уцелел? – спросил я, и отстегнув фляжку, протянул её ему.

Несмотря на то что тот сам прибежал от речки, видимо набрать воды ему и в голову не пришло. У меня не много воды было, на пару глотков, но тому хватало. Осушив, и возвращая мне, ответил:

– Из охраны моста четверо уцелело, те что ходячие, старший там тот сержант мелкий, что за диверсантами ходил которых ты побил вчера. Из наших только Петька Гаврилов из второй роты, да и то ранен он. Лейтенанты в дзоте погибли, когда немцы амбразуру гранатами закидали. Месиво там. А кто мост взорвал никто не знает.

– А немцы?

– О, их там тоже немало, хорошо их наши постреляли, тел хватает. Сейчас там у колонны тот сержант с командирами на другом берегу перекрикивается. Спрашивали, что произошло. Что дальше не знаю, командир к тебе отправил. Они там спорят, что делать дальше. Моста нет, скорее всего обратно в Кобрин поедем. Надо в мастерские нашу зенитку отправить, может починят.

– Ты смени меня, а я посмотрю, уже почти рассвело, рассмотреть можно.

Через час подошли наши, двое несли Гаврилова на носилках. Водила, который меня сменил, уже закончил осмотр машины и готовил ту к выезду. Повреждения только у кабины, а так машина в порядке. Стёкла тот смахнул тряпицей, можно ехать.

– Крайнво, что с пулемётами? – подходя, первым делом спросил сержант.

– Переплавка их спасёт, – лениво вставая, ответил я. – Кстати, вот документы убитых диверсантов. У каждого по три разных комплекта было.

Тот забрал документы, а вот зенитку сам решил проверить, забрался в кузов и вынужден был признать, что я был прав, пулемёты не восстановить, побита та была капитально. Похоже немец бронебойными по ней садил. Вытирая руки, то спустился и стал отдавать приказы. Водитель выгнал машину, мы подняли борта и загрузили в кузов ящики с патронами, только два ненужных остались в капонире, да пустые цинки со стрелянными гильзами. Свои вещи закинули, и аккуратно положили забинтованного Гаврилова. Тот в сознании был, матерился от наших неловких движений. Никто так и не заметил, что ни моего сидора, ни скатки шинели среди вещей не было, я их в кольцо убрал чтобы не посеять. Места мало, но всё же мы медленно, чтобы не растрясти раненого, покатили к дороге. Парни, пока мы выбирались на дорогу, просветили меня что сержант задумал. План такой, моста нет, защищать нечего, значит нужно возвращаться к нашим и доложить. Сейчас к мосту подъедем, возьмём до предела раненых и едем в Кобрин. Сдаём раненых в госпиталь, сообщив что у моста ещё есть раненые, чтобы машины выслали, всех мы не возьмём, и уже докладываем нашим. Там дальше нашу судьбу командиры будут решать, это их работа.

Так всё и было проделано, я лишь одно рацпредложение сделал, подножки у кабины свободны и держась за дверцу можно ехать так стоя, чтобы освободить ещё место для раненого. И вот так для одного действительно освободили. Я, и ещё один из наших, заряжающий, устроились на подножке и медленно покатили в сторону города. Второй заряжающий сидел в кузов, за ранеными приглядывал. Мы четверых смогли взять, больше не помещались, ещё девять остались у моста на разбитых позициях. И да, та колонна, что подошла на рассвете, уже отбыла, развернулась и уехала. Тут где-то брод есть, надеюсь те знают где. А так дорога чуть больше часа заняла, пока мы не добрались до поста на окраине города. Вся вода, а мы заполнили фляжки, ушла, пока раненых везли. Им же и пошла. Постоянно пить хотели, раза четыре вставали чтобы их напоить. Тут на посту об уничтожении моста ещё не знали, удивлялись что колонны прекратили появляться, но думали немцы дорогу перерезали и вот-вот к городу прорвутся, так что привезённая нами информация была к месту, лейтенант, старший обороны, тут же по телефону связался с вышестоящим командованием и передал те сведенья что узнал от нас. А то тут спешная эвакуация шла, чуть ли не до паники доходило.