Дальше поста нас не пустили. Водителю выдали сопровождающего, что знал где находится медсанбат, госпиталя тут не было, и те укатили, а мы устроились на свободной площадке рядом с постом, и фактически отдыхали, загорая. А дорога на подножке серьёзно выматывает, так что нам с напарником требовался отдых, и мы ему обрадовались. Дали нам всего минут двадцать, пока сюда не приехала пара «эмок» и три грузовика. Тут же и наш комиссар обнаружился, нашего учебного зенитного дивизиона. Нас построили, и после этого когда сержант доложил все перипетии ночного боя, генерал-майор, что и прикатил сюда со свитой, похвалил нас, после чего кивнул нашему комиссару, тот старшим политруком по званию был. Дал ему слово. Сначала тот небольшую политинформацию завернул, а вот дальше уже интереснее стало:

– Товарищи курсанты, наше командование высоко оценило ваши боевые качества, поэтому командующим нашим военным округом был подписан приказ о досрочном выпуске ряда училищ, в список которых попало и наше. С присвоением воинского звания младший сержант, ВЫ, товарищи курсанты, будет направлены в действующие части. Это всё.

Мы в ответ, как и положено рявкнули благодарственное слово, после чего нас распустили. Некоторые бойцы были озадачены, причины были, ладно не сержанта получили, но мы проучились всего полгода. Обычно досрочно выпускают за месяц, ну два, но не так недоучившимся. Видимо командование решило, что на месте нужный опыт и знания получим. Ну не знаю, меня эта афера как-то в сомнение вводит. Хотя тут причина может быть куда банальнее. После первых суток, когда немецкая авиация вбивала наши аэродромы в пыль, мизерное количество зенитной артиллерии сказалось. И вот нас так быстро решили аттестовать и хоть кого-то отправить в войска.

После речи комиссара, нас отправили к одной и машин, а там к штабу корпуса, где забрали удостоверения курсантов и выписали документы на младших сержантов, причём приписали к тому же корпусу, с командиром которого нам так удалось повстречаться у поста. Когда нас оформляли, то мою винтовку вписали в новое удостоверение, я проверил, всё точно. И, как и в курсантских документах тут также не было фото. По факту у кого они имеются, тот и может ими пользоваться. Единственно как я смогу подтвердить, что документы действительно мои, предъявить шофёрское удостоверение или комсомольский билет, вот у них фото как раз было. А так всё заняло меньше часа, тут ещё и наш водила присоединился, такой же курсант. Тот сообщил что машину с расстрелянной зениткой забрали, а вещи наши он выгрузил, лежат у здания штаба под охраной часового. Мои-то при мне, ну пусть так будет. Троих парней в одну дивизию распределили, сержанта нашего к танкистам, а меня отправили к медикам. Я должен получить под командование орудие зенитной батареи, которая защищает медсанбат стрелковой дивизии. Заявка оттуда была. Координаты медсанбата я получил, как и направление в часть, мы с парнями быстро попрощались, трое сразу уехали, машина попутная была, и вот так расстались. У меня попутной машины не было, пешком направился в нужную сторону. Тут не так и далеко, километрах в двадцати. Нужно штаб дивизии найти, представится, чтобы в списки внесли, а потом те в часть направят. Однако, пока я в городе, нужно сделать одно дело.

Дело в том, что у меня до сих пор петлицы курсанта с металлическими буквами, означающими наименование училища. Помнится, у меня имеются в запасе красноармейские петлицы. Те что я срезал с убитого диверсанта, тем более они были красного цвета со общевойсковыми эмблемами. Как раз подойдут, нужно лишь найти два треугольника, к слову тоже красных. Знаки различия, как и петлицы, имеют цвет по роду войск. В городе была комендатура, соответственно и магазина военторга, в штабе корпуса я адрес узнал, правда там не уверены, что он работает с той неразберихой и паникой что царила вокруг, но я надеялся, что тот всё же работает. К сожалению, магазин всё же не работал, кто-то камнем ещё и стекло вынес, и у магазина маялся часовой, отгоняя любопытных, ну или мародёров, так что лишь покосившись в ту сторону, я поправил ремень винтовки и энергичным шагом направился к выходу из города. Что ж, не работает так не работает. В пути срежу старые петлицы и перешью те трофейные, а треугольники потом найду и привинчу.

Я уже был на околице, до выхода недалеко, к трассе что проходила через город, я не подходил, решил окраиной выйти на ту дорогу что шла в нужную мне сторону. Срезал путь, можно сказать, когда приметил как грудастая молодка, с белыми полушариями грудей, выстланных на показ в неплохом декольте, глядя на меня, улыбается влекуще.

– Товарищ солдат, не обидьте вдову, помогите. Нужно корзину тяжёлую на чердак поднять.

Намёк был более чем понятен, с удовольствием осмотрев крепкую и ладную фигурку женщины, в моём вкусе, одежда правда скрадывала, но общие линии можно было увидеть. Так что я легко согласился. А когда мы в сени зашли, та прижалась ко мне всем телом, нащупывая опытной рукой то что ей нужно в штанах, и в засос стала целовать, свободной рукой снимая каску с головы. Мне её лень было на поясе носить, плечевых ремней нет и тот сползал от лишнего груза. Нет уж, пусть на голове будет. Каску та оставила на столике у окна в сенях, и держа меня за руку повела в дом. Та первой прошла, а я, наклонившись чтобы протий через верхний край дверного проёма, последовал за ней, и всё, темнота. Похоже меня чем-то серьёзно отоварили. Всё зло от баб.

Очнулся я от боли в голове и от негромкого приглушённого разговора где-то рядом. Приоткрыв глаза, я сел, ого, я связан, и осмотрелся. Хм, я ещё в доме, голова болит, голоса доносятся из соседней комнаты, вот такие дела. Ремня нет, карманы похоже тоже пусты, сапоги сняты. Проверить не могу, но вроде всё выгребли. А вот кольцо на месте было. Я мысленно отдал приказ забрать верёвку, и та исчезла. Разминая руки, я достал кобуру с пистолетом и извлёк его, взвёл, и сунул запасной магазин в карман. Ещё нож убрал в карман, сапог не было, как я уже говорил, сняли. То, что я попал в такую ситуацию, что ж, бывает, на медовую ловушку и опытные клюют. На голове шишка, опять, но вроде рассечения нет. Думаю, это бандиты, ну или те кто на немцев работает. Видят что в городе творится и вот так решили немцам помочь. Вот я им сейчас и помогу. Хм, а говорят на кухне явно на польском, характерные пшекющие обороты, не спутаешь. Два мужских голоса, женского не слышно. Осторожно, старясь не скрипеть досками пола, я подошёл к двери и легонько потянув на себя, прошёл на кухню, держа хозяев на прицеле. Картина как говорится: Не ждали.

– Вас только трое? – коротко и тихо спросил я.

Повышать голос я не хотел, мало того что это в голову отдавало, так ещё их тут могло быть больше трёх. Тут было двое мужиков, одному лет тридцать на вид, другому около двадцати, ну и молодка знакомая тут же. Бандиты продолжали молчать, видно ещё не пришли в себя, поэтому в комнате оглушающе грохнул выстрел из пистолета, и пуля пробила руку того мужика что постарше. Теперь смысла нет таиться, я сделал шаг в сторону, чтобы за спиной не дверь а стена была, и повторил:

– Вас трое? Конечностей у вас много, патронов у меня хватает. Я буду задавать вопросы, и вы будете мне на них отвечать, в ином случае умирать вы будете долго.

– У меня детки, – провыла молодуха, и тут же пистолет снова дёрнулся у меня в руках, и раздался грохот очередного выстрела.

Схватившись за живот, посмотрев на меня не верящим взглядом, та сползла с табуретки на пол, где осталась лежать тихонько подвывая. Я так понял, что старший мужик, это её муж. Держась за руку и морщась, тот хотел было рвануть к ней, но я цикнул зубом и тот замер, продолжая сидеть на своём табурете, с ненавистью глядя на меня.