Велосипед менять я не стал, меня устраивала и скорость этого средства передвижения, и его бесшумность. Особенно последнее. Так и катил. В одном месте на перекрёстке мне пост встретился. Я его издалека засёк, спасибо магическому прибору ночного виденья, дальше подобрался, последние метры полз по-пластунски, а потом ледяными стрелками уничтожил пост. Тут и было-то всего семь человек, трое немцев и четверо полицаев. Пулемётное гнездо имелось, тут стоял наш «Максим» с щитком, колёсным станком, в полном порядке, три ленты запасных, ящик патронов. У полицаев оружие простенькое, винтовки «Мосина», я с них кроме оружия и подсумков только сапоги снял, хорошие те были. С немцев всё снял, даже нательное бельё. Тем более стрелял я в голову, форма нигде не запачкалась, и два комплекта вполне мне подходили. У немцев два карабина было, да автомат, такой же как у меня. Автоматчик фельдфебелем оказался, видимо старший, у него ещё и пистолет в кобуре был. А так двое полицаев бодрствовали, остальные спали, причём немцы с комфортом, в палатке. Наша платка. Та целой была, как и всё имущество я её забрал, только форму у полицаев оставил, она красноармейской была, с повязками на рукавах. Единственное транспортное средство на посту, это мотоцикл «БМВ», с «МГ» на коляске. Тоже трофей. Раньше я как-то два таких захватил, когда комиссара освобождал, но забрать не смог, не куда было, а сейчас легко, что я и сделал. И да, по документам немцы из тыловой охранной дивизии, не жандармы, блях не было.

На посту со всеми этими трофейными делами я всего на полчаса задержался, поэтому достав снова велосипед, перед операцией я его обратно в хранилище убрал, и покатил дальше, и вот часам к двум ночи вдали показались окраины города. Но я к ним не поехал, в стороне на поле я заметил самолеты. Приблизил изображения, и убедился, именно они. Отлично, авиации у меня не было, никакой, теперь будет. Даже выбрать есть из чего. И лётный состав, я как зенитчик не смогу пройти мимо, нужно поквитаться, накипело, тем более на аэродроме я засёк несколько характерных силуэтов «лаптёжников». В принципе, отличный штурмовик, тоже заберу. Но только то что в хорошем состоянии, если самолёты в хлам изношены, уже не интересно, я больше ремонтом буду заниматься чем полётами. Это так, мало ли где я личную войну устрою, неплохо было бы иметь такое подспорье. А вот летать придётся подучится. На таких скоростных, к тому же ещё и боевых машинах летать мне не доводилось. Я на «Сессне» учился летать, а у той двести километров в час, потолок, учебная машинка. Думаю, найти инструктора и полетать мне удастся, но за границей, а Союзе не дадут, если только официально в аэроклуб пойду. Ну или с каким лётчиком договорюсь лично.

Велосипед я уже убрал и подкрался к аэродрому. Охраняли его неплохо, да и забор тот имел, всё же это бывший наш военный аэродром, имевший бетонную полосу. Найдя место где охраны нет, я перебрался, и пропустив парный патруль, быстро направился к стоянке техники, безлунная ночь была мне в помощь, снова тучи наползли на небо. Стоянка самолётов не была пуста, я видел там крупные силуэты бомбардировщиков, стремительные штурмовиков, и хищные истребителей. Уж неплохо. На стоянке велись работы, обслуживали пару истребителей, в остальном тот спал. Выкрасть механика, который направился в сторону зданий, удалось без особых проблем, вырубил, связал и оттащив к ангарам, рядом никого живого. Тут привёл в сознание и вскоре добился того, чтобы тот отвечал быстро и откровенно. Дальше выдернул кляп, и начал задавать вопросы. К счастью мне достался знающий специалист, старший механик в звании фельдфебеля. Второй за ночь. Аэродром не был фронтовым, но на нём дислоцировались и боевые самолёты. Две пары истребителей для защиты города, плюс ещё одна ночников, для перехвата советских бомбардировщиков, что изредка совершают налёты ночью. Потом самолёт-разведчик «Юнкерс-88», тот работает в основном по заявкам охранных дивизий на уже занятых территориях. Есть ещё два разведчика на базе лёгкого самолета «Шторьх». Третий «Шторьх» в модификации санитарного самолёта. Ещё на аэродроме дислоцируются две группы, одна транспортная, другая бомбардировочная. В бомбардировочной четырнадцать «Хейнкель-111», было шестнадцать, но двое не вернулись с боевого задания. В транспортной группе пять «Юнкерс-52», три «Хейнкель-111» в комплектации буксировщика планёров, и два советских транспортных самолёта «ПС-84» захваченных тут же в первые недели войны. Эту группу использовала немецкая разведка для заброски в тыл наших войск своих людей. Это всё что числилось на аэродроме, но самолётов было больше, и фельдфебель это подтвердил. Из Германии на фронт перегонялась группа боевых самолётов, и тут они были на дозаправке, и ночёвке. Завтра утром отправляются дальше. А лишние самолёты представляли из себя восемь «Юнкерс-87», тех самых «лаптёжников», что я рассмотрел издали. Новенькие машины, только с завода, перегоняют своим ходом, за одно проводя лётные испытания. Отлично. Ну и ещё один «лишний» самолёт был. Это чисто пассажирский «Юнкерс-52», который доставил несколько генералов и завтра должен вылететь обратно в Германию.

Из наземной техники, три бензовоза, машины зарядки аккумуляторов, и другая аэродромная техника, несколько штабных машин и мотоциклов. Броневик имелся и два бронетранспортёра с зенитными пулемётами. На складах запасы топлива, бомбы, запасных частей для самолётов. В общем, всё что что мне нужно. Где отдыхает и живёт лётный состав, мне известно. Их я посещу самыми последними, а пока подняв механика, ноги я ему освободил, но кляп обратно вставил, и тот повёл меня по складам, сперва их подчищу, а потом и остальным займусь. Посещение склада «ГСМ» вылилось в то, что и обе огромные цистерны с топливом, авиационным бензином, ушли в мои закрома, а в земле остались две ямины в форме этих цистерн, потом все бочки с бензином, и разными горюче-смазочными материалами прибрал. Дальше склад боеприпасов, от патронов к пулемётам и пушек, до авиабомб, всё же тут бомбардировочная часть дислоцировалась. Как оказалось, часть бомб были наши, не успели растратить. Всё это я вычистил. Посетили сарай где хранились парашюты, их там около сотни было, всё забрал, потом мы зашли в помещение где хранились лётные костюмы и шлемофоны, и это прибрал, склад продовольствия очистил, лётных пайков теперь надолго хватит, потом аэродромную технику и большую часть самолётов. Это все разведчики, плюс санитарный самолёт, новенькие штурмовики, истребители, к тому моменту, когда мы до них добрались, там уже закончили работы, заправку после вылета. Подозреваю ночники за нашим транспортником вылетали. Все бомбардировщики и транспортники, включая бывшие наши, ушли в браслет. Тут я приметил что за ангарами ещё поле техники находилось, там оказалась советская, как пренебрежительно ответил фельдфебель, ну а когда снова научился дышать после удара под дых, то тут же сообщил что там есть много интересного для меня. А именно, четыре «Чайки», два «Ишачка», один «Як-1», один «Миг-1», три «ЛаГГ-3», четыре «Ил-2», два «По-2» и два «Пе-2». Всю эту технику готовят к показу в честь прибытия на аэродром некоего Геринга, главы Люфтваффе. Советские машины привели в порядок, они заправлены, но вооружение разряжено. Так что мы посетили и эту стоянку и прибрали всю рабочую технику, ну и часть повреждённой. Последняя для донорства.

Дальше прибрав зенитки, уничтожив охрану у них, две батареи были, одна «восемь-восемь», другая мелких автоматических пушек, четырёхствольных, под одного наводчика. Посетил штаб, уничтожив охрану и дежурного, забрал все карты и радиостанцию, потом посетил арсенал, и наконец казарму лётного состава, те в трёхэтажном общежитии проживали с частью технического персонала. Внизу казармы, а наверху небольшие офицерские квартирки сделаны. Я прошёл внутрь, механика я уже отправил на тот свет, и разлив бензина из шести бочек на первом этаже, рванул наружу, так как люди начали просыпаться от резкого запаха. А выбежав, пустил внутрь сигнальную ракету. Полыхнуло так что стёкла вылетели, и под вой заживо сгорающих людей я побежал прочь. Полыхала казарма знатно, многие прыгали с верхних этажей, но это было лишено смысла, вокруг здания я тоже бензин разлил. Выжить шансов не было, и они не выжили. Это вам за обстрел и бомбёжку санитарных эшелонов, медсанбатов и госпиталей.

Потянувшись, я зевнул и посмотрел на дорогу. С момента уничтожения аэродрома, прошло уже шесть дней, и я решил, что хватит, пора и честь знать, тем более браслет уже был полон. Я прикинул тут, и понял, что генерала брать слишком жирно, излишне внимания к себе привлеку, чего не хотелось бы. Поэтому майор, ну максимум полковника взять, показать местным подпольщикам, и пусть нас вывозят, и вот к осуществлению этого плана я и готовился. Как сообщил язык, фельдполицай, тут вскоре будет проезжать оберст, подполковник по-ихнему, начальник штаба охраной дивизии, птица довольно высокого полёта, вот его я и хотел захватить. А вообще эти шесть дней прошли продуктивно, я даже с той группой встретился, к которой меня сбрасывали. Правда пообщаться не удалось, да и то потому что я не желал. Сейчас расскажу, как это было, ну и что дальше со мной происходило. После аэродрома, отъехав километров на десять, я уснул в овражке. Сделал земляку с помощью стихии Земли, не найдёшь, если не знать где, и отлично выспался. То, что вокруг паника и поиски царят, это пофиг, пусть ищут кто аэродром уничтожил, мне всё равно было, позавтракал и выбравшись из укрытия стал наблюдать за дорогой на Минск, по ней я к городу и приехал. Кстати, удалялся от аэродрома по этой же дороге, уезжая прочь от города.

Вот так я взобрался на холм, видел всё хорошо и с интересом наблюдал за поисками. Хорошо суетятся. На дороге только и летали, тут ещё в низине на перекрёстке пост поставили, мотоцикл и три солдата, по бляхам жандармы. А тут смотрю, колонна знакомая, поднимается на возвышенность, сначала осмотрится, а потом дальше двигается в сторону Минска. Так это те, которые меня встречали, ну да, два грузовика и три мотоцикла. Они и есть. Точно в Минске у них дело. А сейчас волнуются, не понимая, что происходит. Подгадил я им малину, хэ-хэ. Я решил подставиться советским разведчикам, причём чтобы те видели, что я на их стороне. Как я сделал, спустился с холма и бегом рванул к посту. Тут местность удобная, те меня не видели. Дальше по-пластунски подбирался. Ну и когда наши поднялись на холм, откуда видно пост, до них километра два было, я встал и держа автомат над головой, пошёл к посту, на корявом немецком крича что я сдаюсь, что не хочу воевать против солдат Великого Третьего Рейха. Те велели бросить оружие и скинуть с себя всё, я так и сделал и держа руки вверх, чую прицел на спине, думаю меня могли и пристрелить свои за предательство, ну а когда сблизился и мордатый унтер начал хлопать по карманам, пока другие солдаты осматривали окрестности, один ли я здесь, то я врезал тому по морде, и сделал вид что бросаю с рук ножи. А на самом деле пустил ледяные стрелки и два оставшихся немца упали. Демонстративно добавив пару раз унтеру, дальше я заспешил. Сбегав за своими вещами и оружием, снова препоясывавшись, обыскал убитых немцев, в ранки от стрел ударяя ножом, чтобы было понятно, как их убили. Собрал трофеи и как раз вязал унтера, когда сделал вид что только сейчас заметил, как моё внимание пытаются привлечь с холма и ко мне катят все три мотоцикла. Я тут же закинул унтера в коляску, тот всё ещё без сознания был, прыгнул за руль мотоцикла и с пробуксовкой тронулся с места. Дальше повороты проходя с заносом, и вот так смылся, сразу уйдя с трассы, так что немцы мне не повстречались. Повезло.

Ну а про следующие дни и описывать-то нечего. Допросил унтера, тот сообщил где пункты сбора советской техники и вооружения находятся. Я их посетил за пару дней. Немало вооружения набрал, запасов топлива, «КВ-1» заимел в количестве шести штук в ремонтном батальоне, где их восстанавливали на заводе в Минске, «тридцатьчетвёрок» с десяток. Там же три немецких «четвёрки», пять «троек», две «двойки», четыре «штуг-3» и шесть бронетранспортёров. Брал то, что уже прошло через руки немецких мастеров и было готово к применению. То, что кресты на них намалёваны, меня не смущало. Боеприпасы со складов взял к ним. На одном из пунктов сбора трофейного ворожения с два десятка советских зениток собрал, половина пулемётные, половине пушечные, автоматические. Тяжелые не брал. Снаряды и патроны к зениткам были, и немало. Орудий артиллерийских набрал по паре штук, но всех систем, от лёгких до тяжелых новейших гаубиц. Миномёты также. Техника, грузовиков не так и много, немцы сами их используют, особенно нашего «Захара» уважают за неприхотливость, но трактора встретились и артиллерийские тягачи. Взял. Около пятисот «СВТ» набрал в ящиках, «мосинки» не интересовали, они у меня и так были, пулемёты и всё такое, это заинтересовало. Одних пехотных «ДШК» было тридцать три. Однако жемчужиной того что я увёл у немцев, это два бывших советских бронекатера, с танковыми пушками впереди и на корме, спаренной зениткой из «ДШК», они сами их восстановили и на службу поставили, те в полном порядке были. Дальше у немцев состав с топливом на станции в Минске украл, один паровоз остался. А замаскировал это уничтожением эшелона с боеприпасами, там уже не разобрать, был этот состав или нет. Всё горело и взрывалось. В половине цистерн дизельное топливо, во остальных бензин для грузовиков и мотоциклов. Вот уж я затарился. Браслет полным стал, всего три процента свободного места, так я переоделся в гражданское, уже добыл, и два дня прожив в Минске, искал амулеты. Всего один предмет, и всё. Золотая цепочка похожая на мужскую шеную, но с висюльками с двух сторон. Пока не знаю, что это, но светилось от маны. Больше ничего не нашёл, музеи тут закрыты и пусты, я вскрывал и смотрел. Зато, когда ночью возвращался от антиквара, то случайно наткнулся на подпольщиков. Никакой секретности. Они ночью радиста за город потащили, вот я и проследил за ними. Те докладывали об аэродроме и взорванной станции. Даже подслушал, когда следующий сеанс связи. И мы сегодня ночью «случайно» столкнёмся.