— Я найду его.

Я подняла глаза на учителя.

— Научи меня ставить блок на мысли.

Он не оценил мою шутку. Как и все остальные мои шутки. А может, и оценил, но не показал этого. Да не, бред какой-то. Кстати, о бреде…

— О, я вспомнила, — я достала из кармана бумажку с символами и отдала учителю. Тот с интересом принялся ее разглядывать.

— М-да, — наконец выдал он. — Так себе это твое сообщение. В основном тут про смерть.

— А поподробнее можно?..

— Так… Если ты, такой же, как и я, читаешь это, будь осторожен… Ибо смерть ждет каждого, кто ходит по земле и вдыхает воздух… Но только твоя смерть ближе остальных… Ты здесь, а значит, ты проклят… И ни мое послание тебе, ни помощь всех великих мастеров не спасет тебя от гибели… Помни об этом, — мастер отложил листочек.

— Позитивненько так. Особенно в свете последних событий.

— Не думаю, что он знал, что так будет.

— Да, он определенно писал о чем-то другом. О чем?

— Без понятия.

— Да ла-адно тебе. Ты ведь знаешь, о чем он, не так ли?

Он допил чай и поставил кружку на стол.

— Бриджет, иди спать.

Мой вздох был ему ответом. Я поднялась, сполоснула кружку и побрела к себе, перешагивая все через того же кота. Сегодня днем будет Поднесение, а это значит, что я либо останусь дома одна, что более всего вероятно, либо буду таскаться за учителем, что нарушает его «древние традиции», ведь ученики должны справлять Поднесение вместе с людьми и отдельно от мастеров. Но одно я знала точно: день будет тяжелым.

— Я не считаю, что поступил неправильно! — вскричал парень в черном плаще.

— Они считают, — спокойно сказал учитель.

Лес вокруг них стоял темной стеной. И пересечет ее сегодня лишь один.

— Но Вы же… Вы, учитель, так ведь не думаете? — в глазах молодого ученика мелькнул страх.

— Я думаю, Солар из Варлеона, что ты не контролируешь свою силу. Умеешь, но не хочешь.

— Я… Я помог ей…

— Ни люди, ни маги не могут решать, кому жить, а кому умереть. Та девушка умерла своей смертью, ты не помог ей. Ты лишь заставил вновь ее через это пройти. Отсрочил неизбежное. И я бы не стоял сейчас здесь, если бы дело ограничилось только ей. Из могил поднялась половина кладбища. Совет найдет тебя и повесит. Но я им этого не позволю.

— Не позволите?.. — в глазах моего земляка появилась слабая надежда.

— Да, мой ученик. Это только моя ошибка, — он положил руку парню на плечо, — и только мне ее исправлять.

Из ниоткуда появилась черная веревка и одним концом обвила шею Солара, а другим она зацепилась за толстую ветку, подняв его в воздух. Парень болтал ногами в воздухе, пытался разодрать пальцами петлю. Вдруг из его шеи, там, где веревка соприкасалась с кожей, побежали тоненькие струйки крови. «Это не веревка, — дошло до меня, — это — лоза. Лоза с шипами». Учитель стоял в двух метрах от своего ученика и наблюдал, как тот извивается. На лозе появились крошечные красные бутоны. Спустя еще немного времени подергивания прекратились, а бутоны раскрылись, став алыми, как кровь молодого ученика, розами. Солар был мертв. Учитель вздохнул и повернулся в мою сторону, но смотрел явно сквозь меня. Лоза превратилась в обычную веревку, а розы исчезли. Я обернулась тоже и увидела, как из тени деревьев выходят мастера. Первым шел мастер улицы Пик, я узнала его.

— Если бы мы знали, что ты сделаешь это сам, то не пришли бы сюда просто так, — сказал он.

— Вы все здесь не просто так. Засвидетельствуйте его казнь и закройте уже это дело.

Не все мастера смотрели на него с презрением, когда он уходил. Многие смотрели с ужасом, кто-то смотрел с сожалением. Мастер с улицы Пик не смотрел на него, он смотрел на труп Солара.

Я открыла глаза, и мой взгляд тут же уткнулся в стоящего в метре от меня учителя.

— Ты чего в моей комнате забыл?! — я кинула ему в голову подушку, но он перехватил ее руками, и положил аккуратно на край кровати. — Зачем мне в комнате дверь с замком, если ты постоянно ее игнорируешь?

— Убийце плевать на замки. И если бы я был им, ты уже пятнадцать минут как была бы мертва.

— То есть… Ты просто стоишь и смотришь, как я сплю? На протяжении пятнадцати минут?.. Это крипово. Больше так не делай.

— Ты поздно легла, и я хотел убедиться, что ты встанешь к завтраку.

— И я встала.

— Нет, не встала, — он показал пальцем на часы. Те показывали без двадцати четырех минут девять.

Я схватила телефон, чтобы проверить будильник. Не может же такого быть, что я его не услышала. Тот работал, но, вот беда, он не звонил по выходным. Я завела его только на будние дни. А сегодня была суббота.

— Вот черт…

— Иди есть, — он направился в кухню.

— Сейчас, оденусь, — я вылезла из кровати.

— Лучше сначала поешь, потом оденешься.

— Оу… Ну… Ну ладно.

В самом начале мы с ним договорились, что я сначала привожу себя в порядок, а потом ем. Вообще, шикарная идея, спать в шортах и огромной футболке. В них можно хоть на улицу выбежать. Хотя учитель, конечно же, не одобрит.

На кухне меня ждала тарелка каши и чай. Каши я ненавидела, любые каши, просто терпеть не могла. А учитель считал их необходимыми. Сошлись на том, что к кашам будет подаваться что-нибудь, чем можно заглушить вкус. Сейчас это была серебряная соусница с клубничным вареньем. На столе стояла только моя еда, и я сделала вывод, что мастер уже поел. Мы сели за стол, я ела, он ничего не говорил. Впрочем, как и всегда. Доев, я подвинула к себе кружку с чаем.

— А что за чай-то? — я понюхала. Такого у нас не было.

— Пей. Это от нервов.

— А это не… — я многозначительно глянула на мастера.

— Конечно нет! За кого ты меня принимаешь?

— Ну, мало ли…

Я сделала пробный глоток. На вкус было очень даже неплохо.

— Ты никогда не был в Варлеоне?

— Был однажды. Очень давно. Хороший был город. Тихий.

— Настолько тихий, что никто даже не заметил, как он пал.

Учитель посмотрел на меня, и мне показалось, что ему есть, что сказать, но он сдерживает себя.