— Давай-ка еще разок.

Я вновь воспарила верхом на метле. На этот раз я постаралась лететь не так высоко и не так быстро. Еще не хватало улететь на солнце. Учитель не обрадуется, если одной сожженной ведьмой станет больше.

Спустя час, дабы не заскучать и не уснуть, сидя на метле, я уже летала стоя, лежа, цепляясь ногами за метлу, словно за перекладину, и даже делала бочки и мертвые петли на ней.

— Ладно, Бридж, заканчивай.

Я приблизилась к земле и спрыгнула с метлы, взяв ее в руки.

— Жаль ты не ведьма, учитель.

— Это еще почему?

— Было бы здорово полетать вместе над Старым Городом. Одной все же малость скучно.

Он хмыкнул.

— Мастер!

Мы вдвоем обернулись на крик. К нам спешил учитель с улицы, кажется, Полумесяца. Вид у него был крайне обеспокоенный.

— Что случилось?

— Там мастер с улицы Хмеля…

— Что он натворил? — учитель закатил глаза.

— Нет-нет, ничего такого… Его отравили.

— Кто?

— Мы не знаем, — мастер с улицы Полумесяца приблизился к моему учителю и продолжил говорить уже шепотом, — это магическое отравление. Он без сознания.

Учителя словно ударило током.

— Что? А лечебные отвары мадам ЛеРо не помогли с этим разобраться?

— Нет. Иначе бы я не пришел за Вами.

— Бриджет, иди домой. Я помогу мастеру с улицы Хмеля и вернусь.

— Ла-адушки.

Они оба трансгрессировали, и я осталась стоять на улице одна. Подумалось, что стоит зайти и забрать артефакт, что я открыла недавно. Отправив метлу к себе в комнату, я двинулась в сторону театра. Уже стоя в коридоре до меня дошло, что вряд ли я смогу так просто вынести шкатулку за пределы подвала. На ней же имеется защита. Поэтому я сфотографировала символы на телефон и поднялась домой, как и сказал мастер.

Даже несмотря на то, что я переписывала вторую стопку все утро и день до прихода учителя, она все еще находилась на моем столе. Да, я сделала явно больше половины, намного больше. Но доделывать начатое придется.

Сев за стол, я принялась перерисовывать символы с фотографии на листок. Это заняло от силы пять минут, и сразу после я, положив бумажку с символами в карман, принялась разгребать стопку. Ее за пять минут мне сделать не удастся. Но была в этом своя польза, и учитель наверняка это знал. Все-таки, это один из видов памяти. Ты читаешь, а затем переписываешь. Намного проще так запоминать, хоть и затратно относительно времени и сил. Моих сил. Учителю-то хорошо. А у меня рука болит столько писать.

Часы тихо тикали. Когда я в следующий раз на них посмотрела, было без пятнадцати семь. На стол ко мне запрыгнула Рысь.

— Долго его нет, да?

— Мряук.

Я почесала ее за ухом и продолжила переписывать сводки о положении звезд. Многое из них я знала, мама рассказывала мне про звезды, когда я еще жила в Варлеоне. Я помнила около восьмидесяти процентов из того, что содержалось на страницах. Приятно осознавать, что я хоть что-то знаю. Я дописала страницу и остановилась передохнуть. Искаженными желтыми квадратами застыли на стене солнечные лучи, косо проходящие через окно от низкого вечернего солнца. В прихожей хлопнула дверь, и я метнулась туда.

— Ну?..

— Что?

— Ты знаешь, что меня заживо сжирает интерес. Не делайте мне больно, учитель! — я театрально поднесла руку ко лбу.

— Переигрываешь. Но если тебе так хочется об этом поговорить, то ладно.

— Ты поднял его на ноги?

— Да. Уже бегает по всему Городу и рассказывает о своих ведениях, что он видел, пребывая во сне.

— А что за ведения?

— Да бред какой-то, про то, что его рука стала говорящим карпом.

Я рассмеялась.

— Да уж… Наверняка он по ошибке выпил один из напитков ЛеРо.

— Ты эту отраву напитками называешь? Впрочем, неважно. Думаю, ты права, и в произошедшем действительно виновато халатное отношение этого балагура.

— Я…

Раздался истошный женский крик. Я заглянула учителю в глаза и столкнулась с тревогой. Должно быть, она отражалась и на моем лице.

— Это из подвала?..

— Я пойду посмотрю. Не выходи из дома.

— Я с тобой.

Он с секунду смотрел на меня, оценивая мою решимость, и затолкал в мою же комнату, поставив заклинание замка на дверь. Снимать его я, конечно же, не умела. Я затарабанила ладошками по дереву.

— Учитель! Выпусти меня!

— Сиди. Тихо.

Его голос был тихим, но я хорошо его слышала. Он стоял прямо за дверью. Ближе, чем когда-либо подходил ко мне.

— Почему?..

— Я сейчас приду.

С той стороны раздались удаляющиеся шаги. Сидеть здесь и ждать? Он смеется надо мной? Я схватила метлу, распахнула окно и спрыгнула с третьего этажа, на лету садясь на нее и замедляя свое падение. Не долетая до земли, я остановилась и спрыгнула, бросив метлу там же. На полусогнутых ногах я тихо подобралась к черному входу в театр. По шагам я определила, как спустился по лестнице мой учитель и юркнул в подвал, откуда доносились всхлипы. Я осторожно пошла за ним, перебежками на короткие дистанции, прячась за колоннами и углами. Он прошел в зал и скрылся за поворотом. Я двинулась следом. Войдя в зал, я не сдержалась и ахнула от ужаса, слишком поздно осознав, что мастер меня заметил, и закрыв рот ладонью. Но я смотрела сейчас не на приближавшегося ко мне учителя. Я смотрела на труп Нэит, висевший в петле прямо над сценой. Прожекторы хорошо его освещали, и в память вместе с болью врезалась каждая деталь. У самой сцены стояла женщина, видимо, та самая, которая кричала. Слезы сами потекли по лицу, все вокруг задрожало, как это бывает, когда слезной жидкости слишком много, и она не успевает вытекать из глаз. Вид мне преградил мастер. Обняв и прижав к себе, он продолжил идти, и я, пытаясь перебирать ногами и выбраться, споткнулась об его ноги, и просто повисла на нем. Судя по тому, что освещение изменилось, он на ходу трансгрессировал в мою спальню, и все продолжал идти, а я все продолжала двигать ногами, не осознавая, что мешаю ему делать шаги. Он усадил меня на кровать, а сам сел прямо передо мной на колени, положив руки мне на лицо. Слезы скатывались по его кожаным перчаткам, падали на пол.