Брат продолжал смотреть в окно. При жизни он был не таким. Он был полным энергии энтузиастом, обожающим трепаться обо всем на свете, а сейчас он был бледен, с черными овалами синяков вокруг глаз. Я поднялась и подошла к окну, за которым не было абсолютно ничего, лишь черная пустота, и наткнулась на свое отражение. Я мало чем отличалась от брата. Вдруг в пустоте за окном вспыхнул слабый красный свет, почти незаметный из-за пожирающей его темноты. Я обернулась. Брат теперь смотрел мне в лицо.

— Доченька, сядь на место и подожди с нами своих сестер.

Губы брата двигались, но звука не было.

— Бриджет?..

Я неожиданно поняла, что он говорит одно и то же слово. Снова, снова и снова. «Иди».

— Бриджет, делай, что говорит тебе твоя мать, — подал голос отец.

«Иди». «Иди».

Я медленно и тихо двинулась к двери.

— Бриджет. Сейчас же сядь на место.

«Иди». «Иди». «Иди».

— Бриджет!

Я рванула дверь на себя, за спиной раздался крик, больше похожий на смешение звука циркулярной пилы и скрежетания металла по стеклу. Я сделала шаг в темноту, и дверь за моей спиной закрылась.

Я дернулась в попытке подняться, но собственный вес тянул меня вниз. Я ощущала прежнюю слабость. Тело находилось в кровати, в моей спальне. Дверь была чуть приоткрыта, и через щель в комнату проникал шум некоего копошения на кухне. Полежав, вслушиваясь в эти звуки, я поняла, что учитель устроил уборку, и сейчас он, похоже, начищал стол до блеска. Вовремя я обратила внимание на свои руки. Они были почти что скрещены на груди и держали старую потрепанную книгу. Я покрутила ее в руках, разглядывая. Это была она. Да, она безусловно потеряла свой прежний вид, валяясь в заброшенном и полуразрушенном здании (странно только, что она не заплесневела), но это была она. На третьей странице красовалась надпись: «Король Терний». Все верно.

Я снова попыталась подняться, на этот раз не так резко. Теперь у меня получилось. С разочарованием отметила, что кусок подола платья действительно был оторван, а на улице светило солнце. Я бы хотела сказать, что прошлепала босыми ногами до кухни, но двигалась я на самом деле довольно тихо. Книга была при мне. По дороге отметила, что мастер заделал дыру в полу. Он, кстати, стоял спиной ко мне, нагнувшись над столом, и натирал столешницу сухой тряпкой, убирая с ее поверхности мокрые разводы.

— По-моему, ты сейчас в столе дырку протрешь.

Он остановился, убрал рукой назад волосы и повернулся ко мне, расправляя в руках тряпку, а затем складывая ее несколько раз пополам.

— Ты очнулась. Как ты себя чувствуешь? — сухо поинтересовался он. — Голова кружится?

— Нет.

— Болит?

— Нет.

— Что-нибудь вообще болит?

— Нет. Чувствуется остаточная слабость и все.

— Это временное явление.

Я сократила расстояние между нами в долю секунды и обняла его, уткнувшись головой ему в грудь. Он сначала поднял руки, но потом положил тряпку на стол и обнял меня в ответ. Я сдавленно всхлипнула.

— Спасибо…

— За что? — удивился он.

— Ты спас мне жизнь, — из глаз начали течь слезы, они почти сразу же впитывались в одежду учителя.

— Я… очень сильно опоздал. Извини, что тебе пришлось пережить это…

Я покрутила головой, не отрывая лба от тела мастера.

— Ты как никогда вовремя… В противном случае, я бы сейчас сидела за одним столом со своими родителями, Джеймсом и Лорой.

Он утешающе провел рукой по моей спине. Это была не истерика, это было, скорее, счастье, которое нельзя выразить улыбкой или смехом, только слезами.

— Ты голодная?

— Честно говоря, не очень.

— Тебе надо поесть, — он прекратил объятия и подошел к холодильнику, открывая его и доставая что-то изнутри. — Ты пролежала почти сутки, восстанавливая повреждения.

Я послушно села, положив книгу на стол.

— Ты убил его?

— Его нельзя убить. Я просто запер его на время, но он снова выберется.

— Ты просто похоронил его заживо на территории театра?

— Нет, его забрали тернии. Он сейчас не в нашем мире.

— Ясно. Так что он такое?

— Читай, — мастер кивнул на черную книгу, лежащую рядом со мной.

В лавке у мадам Ле Ро освещение было неярким, а окна зашторены. На полках были расставлены различные любовные смеси в аккуратных бутылочках с бирками, сухие ароматические смеси трав для проведения ритуалов, в основном одной и той же направленности, и привораживающие пищевые добавки для обычных смертных. Мастер улицы Сердец любила любовные истории и старалась поддерживать их существование любыми способами. Но, видимо, на моего учителя действует далеко не любой способ.