– Что ты вообще несёшь? – сказал Геренд, приблизившись к волшебнику. – Какая еще зверушка?

– Обычная у шефа вкусы, – насупился Торвальд. Подумал и добавил. – Геймерские. Местами анимешные.

– Не знаю, что значат эти диковинные слова... – покачал головой волшебник. – Так, попробую эту галлюцинацию расшевелить. Какая-то она немного заторможенная. Впервые вижу, чтобы галлюцинация плохо себя чувствовала. Это ж как надо не щадить совоё здоровье, пить и принимать вещества, чтобы даже галлюцинации поплохело... Начинаю проникаться к твоему шефу уважением, носочек.

– Это вы ещё с ним лично не виделись... – заявил Торвальд. – Харизмой от него так и прёт, особенно когда кто-нибудь ему на форуме задницу подпалит...

– Та-а-а-ак, сейчас мы её вытащим, – прищурившись, Парацельс разглядывал слои мироздания, недоступные простому взгляду. – Занятная галлюцинация, со своей собственной душой, аналогичной человеческой! До чего же интересная рыбка попалась в мои сети, хе-хе...

Волшебник щёлкнул пальцами, и перед ним из воздуха появилась... Фубуки! В своём обычном аниме-облике, с крайне удивлённым взглядом, даже чутка диким. Она озадаченно глядела на Парацельса, явно не понимая, что тут вообще происходит, и как она здесь очутилась.

– Позвольте представиться, леди Галлюцинация, – волшебник церемонно поклонился. – Величайший волшебник в истории Великий и Ужасный архимаг Парацельс, глава имперского Совета магов. Но вы можете звать меня просто Парц...

– Анимешница! – воскликнул Торвальд, прыгая вокруг Фубуки, словно заводная пружина. – А ты тут откуда взялась?

– Я... я не знаю... – неуверенно произнесла Фубуки. – Я... я же вроде была мертва...

– Когда архимаг зовёт выпить – приходят даже с того света, – мудро заметил Парацельс. – Женщина, даже если она галлюцинация, всё равно остаётся женщиной. Леди, позвольте угостить вас этим чудесным напитком! – Парацельс взмахом руки создал кружку, полную прозрачной, словно из родника, жидкости. – Это парцеяд, моё личное изобретение. За вкусовые качества любим даже убеждёнными трезвенниками. А ещё в нём хитрым образом растворена закуска, так что даже обладатели нежных глоток могут пить его, не опасаясь за целостность горла.

– Парц, хватит девчонку спаивать, – Геренд уставился на кружку, стараясь скрыть жадность во взгляде. – Лучше отдай его мне...

– Если Фубуки сейчас здесь, – задумчиво произнёс Торвальд. – То что тогда отправилось к шефу?

– О-о-о! – Парацельс весело заулыбался. – Его ждёт сюрприз, хе-хе-хе... Мои галлюцинации не совсем обычные и могут несколько больше, чем обычные помутнения рассудка.

– Блин, я всё равно что-то волнуюсь, – признался Торвальд.

– Волноваться не о чем, – заверил его Парацельс. – Давай лучше подумаем о тебе. Ты искупался в урановом чудо-пойле, и нужно тебя чуток обезопасить от окружающих. Вернее, окружающих от тебя. Я предусмотрел простой способ избавиться от излучения, для этого даже не нужно быть магом...

Илья лежал на земле побитый и обессиленный. Сила, данная на время, утекла как песок сквозь пальцы. Отец нависал над ним, словно скала, воплощение неизбежности, такой же холодный и равнодушный. Рука его была поднята, а средний и большие пальцы уже были готовы высечь щелчок...

Илья подозревал, что звук этот будет последним, что он услышит в жизни.

– Привет, салабон! – услышал геймер чей-то тонкий, даже писклявый голосок. – Всё очень плохо, да?

– Чего? – Илья от неожиданности аж забыл, что его вообще-то собираются убивать.

Над головой Чеснокова-младшего парил... очень странный субъект. Его сюрреалистичность зашкаливала настолько, что даже повидавший всякое Илья распахнул рот в немом изумлении. Инопланетяне, говорящие, зыбники и прочие кракозябры не шли с этим... с этим ни в какое сравнение.

Существо напоминает маленького розовощёкого младенца с сильно развитой мускулатурой. За его спиной белоснежные крылья, виднеется колчан со стрелами. Выражение милой моськи крайне суровое, в глазах – сталь. Подбородок покрывает лёгкая щетина, в уголке рта дымит толстая сигара. Её шершавый бок опоясывает золотая лента с эмблемой в виде сердца, пронзённого стрелой. В руках младенца современный блочный лук с оптическим прицелом – удивительно, как малявка управляется с такой огромной дурой. Пухлые бёдра младенца обмотаны пелёнкой цвета хаки. На голове – краповый берет, из-под него выбиваются непослушные золотые кудряшки.

– Я купидон, галлюцинация любви особого назначения, – представился брутальный ангелочек. – Пробуждаю в людях давно забытые чувства, – он кивнул в сторону Чеснокова-младшего. – Вот у этого парня всё совсем плохо.

Илья кивнул. А что ему ещё оставалось? Отец на голос купидончика никак не отреагировал. Похоже, видел пернатое чудо только один геймер.

Это что, какой-то новый выверт Речи? А почему не было системного оповещения?

– Ну да ничего, сейчас всё поправим... – купидон извлёк из колчана стрелу. – Особая бронебойная против предельной толстокожести, способная завалить даже слона... или офисного работника из отдела бухгалтерии с десятилетним стажем.

– Эй, купидон или кто ты там! – забеспокоился Илья. – Ты там случаем никого влюблять не собрался?

– Не боись, работает профессионал, – успокоил Илью ангелочек. – Мастер тайных любовных операций, краповый берет любви. Я лишь чутка расшевелю этого крокодила, пробужу давно забытые воспоминания. Да и гомосятину плодит совсем другое подразделение.

– Голубые береты? – предположил Илья.

– Ты полегче с такими предположениями, сынок, если не хочешь, чтобы тебя в фонтане крепкой мужской дружбы искупали... – предупредил купидон, передвинув сигару из одного уголка рта в другой.