– В таком случае, прошу вас располагаться, – указал ему генерал на предоставленную им обстановку. – Переводчик останется вместе с вами. Понадоблюсь – вызывайте через него. Мы вместе с уважаемым Аймара Катари и герцогом будем недалеко, в этом же крыле. Если у вас появятся разногласия с консулом…

– Мы благодарны, – кратко вымолвил Олланта, дождался перевода и слегка наклонил голову.

И это действительно была правда.

Олланта встретил взглядом сына и напутственно смежил веки, отправляя его на встречу с хозяином этих земель. Кроме слов приветствия, нужно передать подарки, прихваченные с самолета – и делать это должен нынешний глава клана.

Когда сын с генералом ушли, патриарх расположился на краешке дивана, выдерживая идеальную осанку и приготовился терпеливо ждать – прошло уже пять дней ожидания, и если к ним добавится еще несколько… То главное, чтобы они нашли тех, кто сторицей заплатит за каждый час, минуту и секунду. Переводчик остался стоять в ожидании работы – хотя его в любом случае выставят первым, и разведка герцогства не получит и слова от грядущей беседы.

Так и получилось – у консула был свой переводчик, мужчина лет тридцати в форме кадрового военного с цепким взглядом, прекрасно знавший английский – которым Олланта так же в совершенстве владел. А еще до начала беседы, после дежурных приветствий и рукопожатия, по инициативе консула на столешницу легла антрацитового цвета пирамидка, убившая любую возможность прослушивания. Хотя, в общем-то, Аймара нечего было скрывать.

Посольский думный дьяк Заборовской Алмаз Семенович, в имени и титуле которого Олланта смаху запутался, пытаясь отличить одно от другого, к счастью, попросил звать себя просто – Алмазом Семеновичем.

Был он шестого десятка лет, серьезного и умного облика человеком – чуть поседевший, с невысокой прической, зачесанной назад и вбок, в старомодном коричневом костюме в темную полоску, из которого выглядывала безукоризненно белоснежная сорочка и строгий галстук с золотым зажимом. Длинные пальцы пианиста, украшенные гербовым перстнем, удерживали тонкую укладку бумаг, извлеченную из кожаного портфеля, отставленного на диван. Еще до начала беседы укладка легла на стол, рядом с ней были неспешно разложены писчие приборы, футляр с очками и солидного вида книга, на обложке которой на двух языках было написано «Законы Российской Империи, краткий справочник путешественника».

И только после этого не особо затяжного – всего на пару минут – ритуала, на Олланту посмотрел взгляд чуть блекловатых синих глаз. Спокойный, как у ветерана, вновь вставшего в первую линию – и осознававшего, что за ним еще десяток таких же. Нет смысла пугать и пытаться купить. Да, его можно ликвидировать – но какой смысл, если придет такой же?

– Коллеги передали о приключившейся в вашей семье беде. – начал консул на хорошем английском, голосом полным участия. – От лица Российской Империи, я уполномочен высказать самые глубочайшие соболезнования.

Рядом ворохнулся было переводчик, но посчитал неуместным вмешиваться.

– Они нам не нужны. Нам нужно разрешение пересечь границу.

– Хочу подчеркнуть общность неприятия такой мерзкой практики, как похищение людей. Мы глубоко возмущены, что в просвещенном двадцать первом веке еще живы такие пережитки мрачного темного прошлого.

Пережиток мрачного темного прошлого чуть повел плечом.

– Вызывает негодование сама мысль об использовании преступниками территории нашей страны с целью сокрытия похищенной. Выражаем готовность провести тщательное и объективное расследование.

– Вы предлагаете нам ждать вашего правосудия? – Слегка напрягся Олланта. – Стоять на пороге дома, в котором грабители, зная о беззащитной девушке внутри?

– При всем уважении, но это порог нашего дома. Мы обязаны сами навести в нем порядок.

– Но девушка – наша родственница.

– Внутри ваша родственница и двести миллионов наших граждан. – Разумно отметил консул.

– Вы желаете лишить нас право на месть? – Нахмурился старейшина.

– Никто не в праве этого сделать, – словно подхватив его возмущение, согласился Алмаз Семенович. – Уважая ваше право на месть, мы готовы сообщить имена виновных после завершения следственных процедур.

– Я желаю самостоятельно определять степень вины. Со мной два десятка специалистов, способных найти девушку и наказать виновных.

– Мой господин вершит суд на своей земле сам, – стал строже голос консула, обозначив принципиальную позицию. – Его право столь же древнее, как и месть за родича.

Олланта нахмурился и поджал губы. Крыть, откровенно говоря, нечем – ему вполне ясно объяснили, что никто не позволит лезть с правосудием на чужие земли. И вокруг, к сожалению, была не привычная Южная Америка, где это сошло бы с рук. И не Северная, где любое право можно было купить. Хотя…

– Со всем уважением к вашему господину и признавая его исконные привилегии, мы бы хотели купить право свободной охоты.

– Данный термин отсутствует в практике нашего законодательства. Но я понимаю, о чем вы. Мой господин не торгует своими правами и не желает их уступать. – Был тверд представитель империи.

– В таком случае, мои люди рассчитывают на участии в расследовании.

– Это невозможно. – Развел консул руками.

– У нас на борту опытные криминалисты и медиумы с огромным опытом.