– А вот про это? – Постучал я пальцем по фото, приближая к цели.

– Так меня из тюрьмы в тюрьму стали перекидывать. – Поежился друг. – Кто-то настучал о хорошем содержании, вот и бросали в новую. Я тогда месяца три потратил, чтобы создать связи вообще во всех тюрьмах, куда бы не отправили. А их только в Москве и Подмосковье у клана шесть – своих и ведомственных. Но про эту, – указал он на изображение усадьбы. – Уже Антон обмолвился. Я ведь тюрем бояться перестал, и его угроз тоже. Отсутствие страха – оно ж сильнее всего чувствуется, когда чужую волю ломаешь. Нет у меня страха – и ему давить больше нечем. Бесится, но слушается. Так он один раз, пьяным, начал угрожать, что до конца жизни зароет меня под Екатеринбургом, и никто никогда не найдет. С утра он уже не вспомнил. А я расследование провел.

Кроме фотографий, были блеклые выкопировки архитектурных проектов времен постройки. Никаких планов пыточных и витиеватых надписей «рубить головы тут» с тогдашними буквами «ерь» и правилами правописания. Но даже тогда строители следили за уровнем грунтовых вод и делали фундаменты под потребности клиентов – и ежели хочет он целый подземный этаж под припасы и глубокие погреба под квашеную капусту, то отчего ж не пойти на встречу, ежели плачено… Проект некогда ушел в архив города, откуда с гарантией был изъят во времена расследования. Но оставалась еще копия самих архитекторов – модного в те времена столичного бюро, которому и заказывали усадьбы со дворцами уральские богатеи. Бюро, что интересно, существовало и по сей день – и уже оттуда проект был оцифрован заинтересованным деньгами клерком и перекинут Пашке, вместе с десятками иных. Не так и сложно, будучи молодым и богатым, выдавать себя во время звонка тем самым молодым и богатым – да вдобавок готовящим курсовой проект по зданиям той эпохи.

– Не сразу, но нашлось. – продолжал Пашка. – В клане никто, понятное дело, подсказать не мог. Интересовался исподволь у надежных людей – они о таком даже знать не знают, а в Екатеринбурге у Черниговских пара заводов, да и все. Думаю, для того, чтобы причина туда лететь была. На сами заводы сначала думал, но они уже в черте города оба – цеха под аренду сдают. С одной стороны, проходимость высокая и посторонних людей много. С другой… Ну не думают так аристократы, Максим. – Помассировал он себе виски. – Им усадьбу тайную подавай, уединение и комфорт. А тут – трубу прорвет, ползавода могут запросто перекопать. Я потому усадьбу и искал.

– Не засекли тебя за поисками? – Поинтересовался я.

– Я под вассальной клятвой был мало кому интересен, – пожал он плечами. – Антон всякое иногда рассказывал, уже за это могли уничтожить. Но кто-то же должен был его слушать. Да и занимался я поисками не сильно, чтобы долго. Там моего интереса все равно нет – кто туда попадет, уже оттуда не вернется.

А если даже найдут – то и причислить место к князьям Черниговским будет ой как сложно – добавил я про себя.

Слова Пашки подтверждались средствами объективного контроля – Москву в тот день покинуло множество самолетов и вертолётов, но у Артема весьма кстати оставался должник в генералитете служб, ведущих за этим делом тщательный контроль. И тот с радостью списал этот долг за небольшое отклонение от должностных инструкций – закрытая информация по номерам бортов, их принадлежности, точке вылета и приземления была оперативно передана нам, получена и обработана. В интересующий нас интервал времени спасательный борт МВД проследовал во Владимир по служебному заданию, но приборы слежения отметили продолжение полета – о чем службе было попросту некому и незачем докладывать. Завершился же полет аккурат в Екатеринбурге.

На третий просмотр фотографии уже были дополнены спутниковыми снимками и выкладками уже моих аналитиков, задача которым была поставлена копать только по поверхностным источникам, чтобы не тронуть наверняка расставленные службой безопасности противника маячки. Пристальное внимание к иным объектам легко отслеживается, а задача поставлена – выиграть время, пока враг не знает о нашей осведомленности. Иначе Нику просто увезут куда-то еще.

Сложно быть в режиме догоняющих, когда у противника – вертолет. Проследовать же за ними по воздуху не представлялось возможным – виноваты последствия особо громкого стука в дверь, отразившегося эхом блокировки полетов над Москвой и обласью. Да и к цели гораздо лучше подкрадываться, выбрав неприметные автомобили без гербов в номерах, чем объявлять о себе в полный голос, под шум вертолетных лопастей падая на объект с неба. Как бы не оказалось там системы самоподрыва…

И еще лучше добираться до цели одному. Максимум – вдвоем. Но никак не в компании из восьми человек на трех машинах.

Но соседний столик занимала Аймара Инка, мрачно хлебавшая жидковатый борщ. Она все еще верила, что еще немного, и нас убьют, и очень хотела при этом присутствовать. И меню придорожных кафе вместе с неспокойным сном в автомобильном кресле только усиливали это желание.

Рядом с ней сидела Го Дейю, разглядывающая содержимое своей тарелки с видом опытного алхимика, обнаружившего новый сорт ядреной отравы. На ее запястье по-прежнему находился браслет-противоядие, но все же так сильно рисковать она явно не собиралась.

За соседним столиком деловито насыщался пюре и котлетами Федор. В меню не было пюре и котлет, но об умении брата устраиваться в жизни я уже говорил. По бокам от него сидела охрана, зорко контролировавшая вход, окна и содержимое тарелки Дейю – потому что мало ли что.

За моим же столом устало поклевывал головой Пашка – он слишком привык за прошедшие годы к ночной жизни, из-за чего был неприлично бодр ночью, будучи за рулем, но сейчас его отчаянно клонило в сон. Кушать он себе не брал, ограничившись бутербродами с кофе на прошлой заправке. К слову, он предлагал всем, но все отчего-то желали «нормальной еды», которая с удалением от столицы все больше превращалась в «горячая, что вам не нравится».

Наверняка были отличные заведения, где можно было поесть вкусно и за разумные деньги – но в них повсеместно был телевизор, что меня категорически не устраивало. По тем самым причинам, по которым Артем медленно расхаживал с сотовым телефоном вдоль стены, вслушиваясь в вести из Москвы и давая ценные рекомендации. Он, собственно, тоже был тут.

Телефон у княжича был особенный – связанный с родным домом так прихотливо, что отследить его не было никакой возможности. Попытки в свое время выяснить, как все это работает, обернулись счетом на крупную сумму за выжженное оборудование. Денег хватало попробовать еще, но они догадались взять обещание больше так не делать.