Пахло прелью, стало быть, все эти твёрдые поверхности находятся где-то в лесу. Олег пошевелился, и на шорох тут же среагировали — донёсся голос Кэриба:

— Привет, капитан! С возвращением с того света!

Сухов невольно потрогал ранку на шее — припухлость и побаливает.

— Привет, Беке. Много нас?

— Моя тоже тут, — отозвался Ташкаль. — Ицкуат пока не вернуться из страны снов…

— Айюр?

— Туточки я. Только-только сел…

— Бастиан?

— Дрыхнет креол, — ответил за него Толстяк.

— И н-ничего не д-дрыхну!

— Уже легче, — вздохнул Олег.

— Яд в стрелах быть не про смерть… не смертельный, — проговорил Ташкаль. — Они хотеть взять нас живьём и взяли. Я опять пленник…

— Все мы… такие, — прокряхтел Сухов, вставая. — Майя небось?

— Они…

Олег осторожно обошёл их узилище.

— Мы заперты?

— Ночь, капитан. Небо над головой, только звёзд не видать. Тучи, наверное.

— Понятно…

— Чего ты хотеть? — спросил индеец.

— Воли, — ответил Сухов. — Ни черта не видать… Ладно, утро вечера мудренее.

Кое-как устроившись под стенкой, Олег задремал. Видимо, зелье, которым его попотчевали «внутривенно», ещё кружило по жилочкам — он заснул и проспал до утра.

Рассвет всё расставил по своим местам. Протерев глаза, Сухов осмотрелся. Пленники находились в кубическом помещении, сложенном из обтёсанных глыб. Пол был выстлан каменными плитами, а вот потолка не было — квадрат неба невинно голубел над головою.

К Олегу впервые вернулась способность чувствовать, и первой испытанной им эмоцией была холодная ярость. И не менее холодная решимость высвободиться — и наказать тех, кто заточил их в этот каменный мешок.

В ту же минуту, словно восприняв его мысли, вверху нарисовалась голова дона Хусто.

Ухмыльнувшись, он пожелал капитану доброго утра.

— Как спалось?

Сухов, прищурясь, смотрел на Альварадо снизу вверх.

— Спасибо, вашими молитвами, — сдержанно ответил он.

— Спускайся сюда! — крикнул Уорнер. — Мы тебя уложим баиньки!

Дон Хусто покачал головой, нарочито не воспринимая никого, кроме Драя.

— Вы хорошо держитесь, капитан, — серьёзно сказал он, — но я чувствую ваши желания. Хотите моей смерти? А зря! Вы здесь по приказу великого касика Кан Балам Икналя, владыки государства Ковох, последнего оплота вольных майя. Первым и единственным желанием касика было убить тебя, капитан, и вас всех в придачу, но я попытался изменить ход его мыслей. Поэтому вы здесь — и живы до сих пор.

— Я сейчас заплачу, — выцедил Олег, — настолько меня потрясли ваше благородство и человеколюбие.

Де Альварадо пожал плечами.

— Вряд ли ваша жизнь продлится особенно долго, — проговорил он, будто в раздумье, — зато у вас есть шанс окончить свои дни не от руки палача.

— Тронут, — сказал Сухов с оттенком нетерпения. — Не твой ли касик насылал на меня человека-ягуара? Не его ли жрец пытался принести меня в жертву?

— Великий Кан Балам Икналь не мой, — улыбнулся дон Хусто, — хотя меня и прозывают Индиано… но те попытки извести тебя, о коих ты упомянул, были хотениями касика.

— Ладно, — усмехнулся Олег и покрутил головой — устал он её задирать кверху. — Это самое… Знаешь, что больше всего выводит из себя? То, что ты так ловко обвёл меня вокруг пальца, наплёл небылиц, а я и поверил, лошара!

— Не знаю, кто такой «лошара», но я не лгал тебе, капитан. Почти. Вы действительно будете грабить древние пирамиды, вот только золото, добытое вами, попадёт в руки касика.

Сухов изобразил комическое изумление:

— Этот ваш великий и ужасный позволит бледнолицым нарушать покой его достославных предков?

— А что делать? — вздохнул дон Хусто. — Воинам нужны мушкеты, порох и пули. Свобода стоит того, чтобы потревожить тех, кто погребён. Кан Балам Икналь затеял не одну, а много войн. Далеко на юге вице-королевства Перу, в землях, зовомых Чили, племя мапуче ведёт победоносную Арауканскую войну. Племя пуэбло восстало в провинции Санта-Фе-де-Нуэво-Мехико. Племя кечуа воюет с испанцами в Андах. И все эти битвы ведутся по велению правителя Ковоха, на его деньги и руками его командиров!

— Ну и дурак ваш касик. Лучше бы майя поднял на восстание и вернул бы отобранные испанцами земли своему собственному народу. На кой чёрт ему победа в далёких Андах, когда здесь его зажали со всех сторон?

Лицо дона Хусто окаменело.

— Не тебе обсуждать деяния и веления Кан Балам Икналя, — резко ответил он.

— А кому? — не унимался Олег. — Если даже ты, человек вроде бы неглупый, восхищаешься этим придурком! Я смотрю, ваш касик настолько раздулся от гордости, что уже в штанах не умещается. Или что он там на себя напяливает? Эш?

— Прекрати!

— Ладно, — поднял руки Сухов. — Последний вопрос: чего этот… э-э… умник-разумник так на меня взъелся?

— Время вопросов истекло! — резко оборвал его де Альварадо. — Пора бы вам размяться!