Шрифт:
На день девятый своего скорбного пути пираты взошли на гору, с вершины которой увидали синий разлив Великого Южного моря.
Хорошо был виден галеон, следующий на острова Товаго и Тавагилья, — это жители обреченного града Панамы спешили укрыться от грозного набега. А вон и башни Панамы…
Пираты блаженно улыбались. Надо было видеть этих обросших, вонючих людей в стоптанных сапогах и рваных рубахах, худущих — все кости вон. Но упрямый, опасный, алчный блеск в их глазах выдавал бешеную волю к жизни, жестокое желание отомстить за все потери и невзгоды, дорваться до сокровищ Панамы — и запустить в них руки по локоть…
Один вид, открывшийся с горы, придал войску новых сил, а уж когда бойцы спустились на пастбище, то многие возблагодарили Господа, ибо на них, помахивая хвостами, тупо смотрели овцы, коровы и бычки. Говядина и баранина! Еда!
Пираты просто ошалели — перебив всё стадо, они тут же, не сходя с места, стали разводить костры и жарить мясо.
Наблюдая за тем, как нутряные хотения берут верх над велениями долга, Сухов поручил готовку буканьерам, знавшим толк в говядине, а всем остальным велел зарядить мушкеты и залечь.
Его опасения оправдались — показался отряд испанцев, человек в двести. Залп из мушкетов проредил их нестройные ряды, и доблестные защитники Панамы умчались прочь, крича: «Завтра, завтра, собаки, мы вернёмся!»
Пираты, поднятые по тревоге Морганом, почти сразу построились, в одной руке сжимая мушкет или палаш, а в другой — кусок мяса.
— Генри, — крикнул Олег, — испанцы оставили дозор, человек десять! Снять?
— Зачем? — отмахнулся Морган. — Нам они не страшны!
— Я тоже так думаю.
— Завтра… — выдохнул Генри. — Завтра мы вступим в Панаму!
Пираты, осоловевшие от мяса, принялись резать траву, умягчая свои «постели». Караульные выступили в дозор.
Сухов накосил себе злаков и разлёгся, чувствуя, как довольно урчит желудок, набитый говядиной и бараниной.
Было тихо, и даже пушки, бухавшие со стороны Панамы, не могли нарушить сна тех, кто завтра с утра намеревался ворваться в один из богатейших городов Западных Индий.
Накануне штурма дон Хуан де Гусман сходил в церковь, где перед ликом Богоматери поклялся умереть, защищая Её, и оставил кольцо с бриллиантом по цене сорок тысяч песо — в знак покорности.
Молебны и колокола звучали не переставая. С жаром било поклоны, служило мессы и устраивало шествия духовенство из собора Святого Франциска, монахини из обителей Росарио, Ла-Мерсед и Сан-Доминго.
В среду утром дон Хуан выстроил своё воинство, плохо вооружённое и набранное на треть, а то и на половину из сущего отребья.
Командиром левого крыла президент назначил дона Алонсо де Алькаудете, коменданта Пуэрто-Бельо. Правым крылом командовал дон Хуан Портуондо Боргеньо, губернатор Верагуа.
В центре стояли люди сержант-майора Панамы дона Хуана Хименеса. Дон Франсиско де Харо командовал кавалерией.
Пять полевых пушек вряд ли могли оказать серьёзное воздействие на ход сражения, и тогда президент аудиенсии придумал, как он сам считал, блестящий ход — разогнать толпу пиратов, напустив на них стадо быков и волов.
Сие мычащее воинство согнали отовсюду полсотни вакерос.
И вот до испанцев, измученных тревогой и ожиданием, донеслись бодрые зовы труб и барабанный дробот.
Морган не повёл своих людей большой дорогой, где его ждали засады, а двинулся лесом, по холмам Толедо, откуда спустился на равнины Матаснильос и занял позицию на склонах Передовой горы. И вот горнисты возвестили о начале баталии.
Пиратская армия, развернув красные и зелёные знамёна, выходила на бой…
Глава пятнадцатая,
в которой Олег провожает даму
У дона Хуана де Гусмана вытянулось его породистое лицо — пираты вовсе не шли толпою. Морган выстроил своё войско в виде ромба, разделив людей на три батальона.
Впереди шагали три сотни буканьеров и пиратов под командованием подполковника Лоуренса Принса и майора Джона Морриса. Средняя часть ромба была вдвое больше авангарда. Правое крыло возглавил сам Морган, а левое — Эдвард Коллир. Арьергардом из трёхсот корсаров командовал полковник Бледри Морган.
— Атакуйте! — взвизгнул де Гусман.
Испанские кавалеристы помчались, хотя нанести особый вред пиратским флангам они не могли — те упирались в холм и болото.
И конники атаковали бойцов Моргана в лоб, наплевав на все каноны тактики и стратегии.