И остались пиратики, корсарчики-флибустьерчики, без завтрака.

А тут и река обмелела. Голодные и злые пираты поплелись Королевской дорогой, плохо отличимой от лесной тропы, а двести человек под командованием Деландера остались при лодках и каноэ в местечке Сэдро-Буэно.

Четыре дня они топали на запад, мечтая набрести на загон с бычками… Да хоть на огород…

Бесполезно: уходя, испанцы не оставляли врагу ни крошки, ни кусочка съестного.

Дело дошло до того, что пираты, обнаружив в селении Торна-Кабальос несколько пустых мешков-канастр, сшитых из шкур, порезали их на ремни, да и сварили, пытаясь хоть как-то прокормиться.

Сухов не стал терпеть нужду: в сельве хватало обезьян, а в траве — змей. И те и другие были довольно вкусны в жареном и печеном виде, а кто брезгует — пускай дохнет с голодухи.

На пятый день в деревушке Барбакоа разведчики отыскали схрон, а в нём мешки с кукурузной мукой.

Морган был твёрд: каша — для самых слабых, иначе они однажды лягут и больше уже не встанут.

— Чёрт бы взял нашего адмирала, — ворчал Бастиан, спавший с лица. — На хрена вообще было брать с собою этих слабаков? Лучше бы солониной запастись да сухарями!

— Все хотят золотишка, — рассудил Айюр.

— Да не все дойдут!

Сухов подошёл к Моргану, мрачному, как ночь в одиночной камере, и сказал тихонько:

— Генри, так и загнуться недолго.

— Знаю, — буркнул адмирал. Покосившись на Олега, он спросил: — Это всё?

— Нет, — спокойно сказал Драй. — Индейцы говорят, впереди должен быть пост Вента-де-Крусес. Он подальше от реки, там есть склады, где хранят товары. Оттуда груз на ослах везут в Панаму. Комендант Франсиско Саладо, что рулил в Барбакоа, бежал туда, говорят. Вряд ли испанцы всё успеют вывезти с поста…

— Ага! — оживился Генри. — Тогда займись им!

Олег тут же взял своих людей и десяток добровольцев с фрегата «Мэри», на котором капитанствовал Томас Харрис.

— За мной, — коротко сказал Сухов.

Пробираясь во главе отряда, он ругал себя за то, что не ознакомился в своё время с описанием Панамского похода Моргана.

Кто ему мешал? А теперь приходится брести, зная о том, что их ждёт впереди, ровно столько же, сколько и Бастиан или сам Генри…

Понятно, что он и знать не знал, куда его забросит прискорбная случайность, только вот от этого не легче.

К деревушке Крус вышли ещё до полудня, учуяв запах дыма.

— Ах, канальи! — взревел Олег. — Они сейчас всё спалят!

Это подстегнуло пиратов лучше всяких призывов — все помчались, как лоси. И опять опоздали.

Халупы по всему Вента-де-Крусес полыхали ясным пламенем. Склады, сложенные из камня, держались, но они были пусты.

А тут ещё краснокожие с Дарьена обстреляли пиратов из луков, крича: «Вот вам, собаки! Знайте, какова саванна!»

Трое корсаров погнались за индейцами, да так и сгинули. «Поисковая команда», рыская по сожжённой деревне, обнаружила только три мешка с сухарями, бочонки с перуанским вином да худущую чушку, решившую вернуться домой.

Бастиан с Айюром поймали её, мигом разделали и зажарили тут же, благо огня было в достатке.

Каждому из отряда досталось всего по куску полусырого мяса, но для многих это была первая порция за целую, считай, неделю.

Честно поделив захваченные сухари, войско «адмирала пиратов» двинулось дальше — изнемогая, теряя силы, ропща и проклиная своих капитанов. Однако никто не захотел повернуть назад — золотые призраки Панамы бередили воображение.

В день восьмой дорога испортилась, больше напоминая глухую окольную тропу. Тут и там валялись скелеты мулов, отполированные труполюбами до блеска. В небе терпеливо вили круги стервятники — эти своего дождутся обязательно…

За местечком Кебрада-Обскура, где пиратов засыпали стрелами из зарослей, тропа почти пропала, извиваясь по дну ущелья, — телега здесь явно протиснуться не смогла бы, места едва хватило бы для навьюченного осла.

Пройдя тесниной, войско Моргана оказалось в обширной зелёной долине, где одного из пиратов убило индейской стрелой. Краснокожие вопили, как прежде: «Вот вам саванна, вот вам саванна, проклятые английские собаки!»

Три десятка индейцев флибустьеры всё-таки положили.

Испанцы тоже нападали, но без особого азарта — не тянуло их воевать с пиратами.

Один капитан-негр по имени Прадо сам вышел на Олегов отряд с поднятыми руками, заявив, что выбирает сторону нападающих.

Выведав у Прадо кой-какие секреты, Сухов приказал ему послать донесение де Гусману в Гуйабаль, деревеньку по соседству с Панамой, где обретался незадачливый президент аудиенсии, и обрисовать положение дел в самых мрачных тонах — мол, озлобленные пираты числом две тысячи наступают, и скоро вам будет весело.

Прадо так и сделал, не чувствуя ни малейших угрызений совести, ибо писал он чистую правду, хоть и не всю.