– Вовсе нет. За всю жизнь он не соблазнил ни одной женщины. Они все сами подстерегают его и вешаются на шею. Впрочем, не без причины, уверяю вас. – Он коротко улыбнулся. – Это то же самое, что быть спарринг-партнером лучшего фехтовальщика Карибастоса. Я всегда проигрывал. Но если я встречался с третьим по счету фехтовальщиком Карибастоса, то этот бедняга оказывался в очень и очень затруднительном положении. Эрис всегда оказывался лучше во всем, за что бы мы ни брались. Но есть одна вещь, которую он вряд ли может делать, – и я в этом вполне уверен, – а я могу.

Во всем виноват массаж ладони, он усыпляет бдительность. Она, не задумываясь, спросила:

– И какую же?

– Любить вас. Сладкая Иста.

Она отшатнулась. Она уже слышала это обращение, но в устах другого.

– Не называйте меня так.

– Горькая Иста? – Он поднял брови. – Своенравная Иста? Сердитая, злобная, вздорная Иста?

Она фыркнула; он расслабился, губы снова сложились в улыбку:

– Что ж, без сомнения, мне придется пополнить словарный запас.

– Лорд Иллвин, будьте серьезны.

– Конечно, – тотчас же согласился он. – Как прикажете, рейна. – Он отвесил ей легкий поклон. – Я не так молод и у меня есть о чем сожалеть. Я совершил ряд ошибок, – он поморщился, – достаточно отвратительных, как вы уже знаете. Но были и ошибки полегче: поцелуи, которых не случилось, признания, которых я не сделал, потому что сначала было неподходящим время, потом место, а потом не было шанса… И, как это ни удивительно, эти маленькие печали мучают больше всего. Мне кажется, этой ночью все наши шансы сведены на нет. И поэтому я хотя бы на одно уменьшу количество своих сожалений…

Иллвин придвинулся ближе. Сама себе поражаясь, она не отшатнулась. Как-то его длинная рука обняла ее ноющие плечи. Он притянул ее к себе. А он все же высокий, подумала Иста; если она не запрокинет голову, то носом врежется ему в грудь. И она посмотрела вверх.

На его губах замер вкус гари, соленого пота и самого длинного дня в ее жизни. Ну и вкус конины тоже, но не надо забывать, что конина была свежая. Его темные глаза мерцали под опущенными ресницами, а ее руки обхватили его жесткий торс и ласково сжали. И это она говорила про ди Кэйбона: внешне скрывать то, что желаешь внутри?..

Несколько минут спустя – много ли? мало ли? – он поднял голову и немного отодвинул ее от себя, чтобы пристально посмотреть на нее. Ирония в его улыбке сменилась удовлетворением. Иста моргнула и отступила.

Лисс, сидящая на другом конце площадки, скрестив ноги и опираясь на парапет, смотрела на них с раскрытым ртом. Двое солдат даже не притворялись, что наблюдают за джоконцами. На их лицах застыло выражение, свойственное людям, которые смотрят за тем, как кто-то исполняет хитрый трюк, который они сами ни за что не осмелились бы повторить, например, проглотить огонь или влезть по лестнице в пылающий дом.

– Временем, – прошептал Иллвин, – ты должна воспользоваться сама. Оно не будет тебя ждать.

– Это верно, – откликнулась Иста.

То, что случилось, значило очень много; мощеный двор внизу вдруг перестал казаться привлекательным решением всех проблем. И именно это было его целью, она в этом не сомневалась.

Темно-фиолетовая вспышка искрами рассыпалась у нее перед внутренним зрением, и Иста повернула голову вслед за ней. Откуда-то снизу донесся яростный крик. Она вздохнула, слишком утомленная, чтобы искать ему объяснение:

– Я даже не хочу смотреть.

Голова Иллвина повернулась на крик. Но поскольку он тоже ничего не увидел, то согласился с тем, что и так ужасов уже было чересчур. Однако потом он вдруг взглянул на нее, прищурив глаза.

– Ты оглянулась раньше, чем мы услышали крик, – заметил он.

– Да. Я вижу магические атаки как вспышки света перед моим внутренним взглядом. Это словно маленькие молнии, летящие от источника к цели, или горящие стрелы. Я не могу определить, каков будет эффект, потому что на вид они все одинаковые.

– А ты можешь отличить мага от обычного человека, просто посмотрев на него? Я, например, не могу.

– Ох, могу. Демоны Каттилары и Фокса представляются мне субстанцией из света и тени, заключенной в их душах, которые, в свою очередь, заключены в тела. Демон Фойкса до сих пор сохраняет очертания медведя. Душа Эриса тряпкой волочится за ним, изо всех сил стараясь удержаться.

– А с какого расстояния ты можешь понять, что человек – маг?

Она пожала плечами:

– Думаю, что с такого же, с какого могу разглядеть человека обычными глазами. Не дальше: мое внутреннее зрение дает возможность видеть души сквозь материальную оболочку, если приглядеться, сосредоточиться и, может быть, даже закрыть глаза, чтобы уменьшить помехи. Палатки, стены, тела – все прозрачно перед богами и перед божественным зрением.