Широко распахнув глаза, пораженный до глубины души, он подчинился. Она коснулась губами его лба, его бледной нетеплой и нехолодной кожи, нетронутой потом. Ее губы как будто оставили ледяной след, который испарился в тяжелом ночном воздухе. Перед ее внутренним зрением появилась новая линия, тонкая нить серого света протянулась от нее к нему.

«Это линия жизни».

Она может, откуда-то Иста знала это, неразрывно растянуться от одного края земли до другого. Ох.

– Нет сомнений, – прошептал он в благоговейном трепете, – мы благословлены.

– Да. Потому что мы благословили друг друга. Да пребудет покой в вашем сердце. Так будет хорошо.

Она отступила в сторону, позволив Иллвину обнять брата. Иллвин отнял Эриса от груди и, держа за плечи, с изумленной улыбкой заглянул в эти странные ликующие глаза, которые как будто созерцали происходящее из великой, ускользающей дали. И все же прохладные губы ласково улыбнулись ему. Иллвин помог ему сесть на болезненно покорного рыжего жеребца, в последний раз проверил подпругу, стремена и сбрую и привычным жестом хлопнул брата по затянутой в кожу ноге. Потом отступил.

Иста огляделась – в газах щипало, зрение застилала влажная пелена – и увидела Лисс, стоящую у коня Фойкса. Юноша уже был в седле. Он отсалютовал Лисс, как принято в ордене Дочери, – коснувшись лба. Она ответила ему курьерским салютом, сначала дотронувшись до сердца. Встретившись взглядом с Истой, Фойкс отсалютовал и ей; она осенила его пятикратным знаком благословения.

По тихому приказу командира жалкая дюжина людей Эриса оседлала коней. Никто ничего больше не сказал.

– Лисс. – Иста запнулась и откашлялась. – Лисс, – начала она снова, – пойдем со мной. Пора отправляться в башню.

И Лисс, и Иллвин последовали за ней, и они направились обратно к арке. За спиной Иста слышала скрип открывающихся ворот Порифорса, металлический скрежет цепей подъемного моста разнесся среди умирающих цветов. Иллвин на секунду обернулся, глядя в испещренную огнями тьму, но Иста запретила себе смотреть назад.

Ноющие ноги Исты несли ее вверх по узким ступеням башни, камень стен под ладонями был шершавым на ощупь, – вперед, выше, к квадрату неожиданно яркого света. Вдоль парапета с северной и южной сторон стояли ряды свечей, воткнутых в капельку собственного воска; в неподвижном ночном воздухе их пламя горело ровно и ясно. Жар будто бы поднимался к черному звездному небу, но все же здесь, на вершине башни, воздух не был таким спертым и затхлым, как внизу во дворе.

После их прихода площадка, казалось, была переполнена людьми. Иста обозрела приготовления, которые были произведены по ее приказу, и облегченно вздохнула. С одной стороны на тюфяке, накрытом простыней, безмолвно лежала одетая в платье леди Каттилара. Другой тюфяк рядом с ней, тоже застеленный старой простыней, был пуст. Женщина-швея, держащая наготове иголку и нитки, Горам и мудрейший ди Кэйбон, одеяния которого снова были безжалостно запятнаны, с нетерпением ждали их прихода. Этой небольшой компании вполне достаточно; те немногие целители и служители ордена Матери, что остались в живых в осажденном городе, лежали, сраженные лихорадкой, или не могли пробраться по разрушенным туннелям в замок для оказания помощи.

Иллвин, появившись из темного проема лестницы, заслонил рукой глаза от света свечей:

– Рейна, как же ты собираешься смотреть вниз и наблюдать за продвижением моего брата?

– Следить за ним я буду иными глазами. Слугам нужно видеть вас.

Она коснулась материальной рукой серой нити, словно желая еще раз увериться в ее существовании; нить спиралью выходила из ее сердца и исчезала внизу во тьме.

– Теперь я его не потеряю.

Он пробормотал что-то вроде мрачного согласия, набрал в грудь побольше воздуха и сел на пустующую подстилку. Отложив меч в сторону, он стянул с себя пеструю, влажную от пота рубаху и закатал штанины. Горам помог ему снять сапоги. Иллвин вытянул длинные ноги и лег на спину; лицо его было не столько спокойным, сколько суровым, темные расширенные глаза смотрели на звезды. Влажные клочки облаков пересекали сияющий небосвод, словно серые перья.

– Я готов.

Его голос был хриплым, но не от недостатка воды, подумала Иста.

Она слышала, как внизу в замке скрежетали цепи, медленно поднимавшие мост, бряцала сбруя и эхом отдавался от стен замирающий вдали стук копыт. Серая нить дрожала в озере лежащей внизу тьмы, словно леска, на которую попалась крупная рыба.

– У нас немного времени. Нужно начинать.

Она опустилась на колени между двумя подстилками.

Иллвин взял ее ладонь и прижал к губам. Отнимая руку, Иста ласково коснулась его гладкой брови. Рейна сосредоточилась. И отрешившись от грустной картины, представшей перед ее обычными глазами, потянулась к комку света и тени, каким сейчас являлся для нее мир духов. Она догадывалась, что боги наверняка упростили его для нее, что на самом деле он сложнее, недоступнее. Но это дано ей, и это нужно сделать.

Она укрепила соединение с тонкой белой струйкой, тянущейся из сердца Иллвина, и раскрыла канал. Огонь души хлынул из него и, присоединившись к вялому, сердитому потоку, идущему из Каттилары, понесся в ночь, следуя серой нити, но не касаясь ее. Жизнь сошла с лица Иллвина, сделав черты неподвижными, восковыми. Иста вздрогнула.

Она отвернулась и перевела взгляд на спящую Каттилару. Демон у нее в груди зашевелился. Слишком сильно напряжено все вокруг, это может привести к фатальным последствиям. То, что предстояло сделать Исте, было действительно опасно, опасно для всех, но она не могла поступить иначе. Слишком много душ пошло на риск этой ночью…