Она обратилась к Каттиларе, перемещая пламя ее души по направлению к голове. Демон попытался последовать за ним. Она положила отмеченную снежинкой руку на горло Каттиларе, удивленно отметив, что пальцы начали источать серый свет. Демон отпрянул, в ужасе закричав. Глаза Каттилары раскрылись.

Она попыталась приподняться, но только обнаружила, что тело парализовано.

– Вы! – прорычала она Исте. – Будьте прокляты, отпустите меня.

Иста позволила себе тяжело вздохнуть:

– Эрис уехал. Пожалейте его врагов, потому что смерть спускается к ним из темноты верхом на коне-демоне, неся с собой меч и огонь. Многие разделят его путь в объятия Отца этой ночью, их души, словно изорванные знамена, предвестят его приход. Пришло время сделать выбор. Вы поможете ему в этом последнем пути или будете препятствовать?

Голова Каттилары заметалась из стороны в сторону:

– Нет! Нет! Нет!

– Сам бог ожидает его, он сам, затаив дыхание, ждет вашего решения. Сердце Эриса рвется к руке его Отца, словно птица-вестник. И даже если заставить его вернуться, он проведет остаток жизни, который, думаю, будет весьма краток, у окна, тоскуя о последнем приюте. Он не станет благодарить вас. Он не сможет любить вас, потому что сердце его будет принадлежать иному миру. Он может даже начать ненавидеть вас, зная, какой славы вы лишили его. В последний момент, в последний миг перед выбором задумайтесь не о том, чего желаете вы, а чего жаждет он; подумайте не о своем благополучии, а о его более великом благе.

– Нет! – воскликнула Каттилара.

– Что ж, хорошо. – Иста потянулась, чтобы разорвать соединение, уголком глаза наблюдая за мятущимся и бунтующим демоном.

Каттилара отвернулась и прошептала:

– Да.

Иста замерла и выдохнула.

– Я молю, – тихо произнесла рейна, – чтобы боги услышали меня и донесли мое тихое «да» до своего пятикратного царствия раньше, чем громкое «нет». Да будут мои слова услышаны, чтобы я услышала вас. – Она судорожно сглотнула. – Крепко держите демона. С ним будет нелегко справиться.

– Мне будет больно? – спросила Каттилара. Ее глаза наконец встретились с Истиными. Голоса было бы не слышно, если бы не звенящая тишина, царившая на площадке. На наблюдавших за происходящим людях даже не шелестела одежда.

«Да, нет, понятия не имею».

– Думаю, да. Все роды болезненны.

– Ох. Хорошо. – Она снова отвернулась, но уже ничего не отвергала. Глаза ее были влажными, но лицо все так же напоминало резную слоновую кость.

Иста подняла руку, но ее вмешательства не потребовалось. Лицо Каттилары расслабилось, белый огонь с удвоенной силой хлынул у нее из сердца и присоединился к пламени Иллвина, образовав мощный поток, с ревом низвергшийся через парапет.

«Ты не один, Эрис. Сердца тех, кто любят тебя больше всех, теперь рядом с тобой».

Она надеялась, что на том конце белой линии их дар принес его телу вдохновение.

Иста поднялась и подбежала к парапету, приказав остальным готовить перевязки, ткань и жгуты. Она смотрела в темноту, которую, словно ленты, пересекали дороги, в темноту, где равнины напоминали туманные одеяла, скомканные на разоренной постели, а деревья в черной роще стояли неподвижно, как часовые. Во вражеском лагере горело несколько дозорных костров, джоконские всадники медленно перемещались из стороны в сторону вне зоны досягаемости арбалетного выстрела. Сгусток движущихся теней приблизился к деревьям, проскользнув между патрульными.

Она обратилась к иному зрению и проследила направление белого потока и тонкой серой нити, туда, где двигались двенадцать искорок, верхом на огоньках послабее. Можно было различить сероватое мерцание Эриса; отмеченная фиолетовым тень Фойкса светилась еще ярче. Она отчетливо видела все, что происходило внизу, когда Эрис пустил подсвеченный демоническим огнем контур коня галопом. Марч быстро приближался к неподвижному, яркому пятну магического света, словно ястреб, несущийся на ничего не подозревающую добычу.

– Вы видите Фойкса? – прошептал прерывающийся голос Лисс ей в ухо.

– Да. Он рядом с Эрисом.

Никаких криков тревоги не было слышно до тех пор, пока не рухнула первая палатка. Когда же наконец тишину ночи разрезали вопли и звон стали, конный патруль ринулся обратно в лагерь. Внезапно над лагерем, искрясь, взвилась змея колдовского огня. Голубоватая вспышка огня души взметнулась вверх, отделяясь на глазах у Исты от комка неистового фиолетового свечения, который метнулся прочь, увлекая с собой вырванные клочья души. Голубоватая вспышка зашлась в агонии и потухла, исчезнув где-то. Фиолетовый комок приземлился на движущуюся среди деревьев искорку души; оба – и демон, и новый его носитель – рухнули на землю, переживая это соединение. Но змея больше не появлялась.

– Один есть, – сообщила Иста.

Атакующие не перекрикивались, не звали друг друга, они двигались в мрачной, полной решимости тишине. Бледные очертания другой палатки, скрывающей в себе еще одну лиловую змею, закачались из стороны в сторону, затряслись и обрушились вниз. Джоконский маг собирал силы, чтобы сразить нападающего. Иста видела, как вспышка магической энергии пронзила Эриса, и слышала, как оборвался удивленный вопль мага. Она даже решила, что еле слышный из дали, текучий звук ознаменовал отрубленную голову. Еще один фиолетовый комок отделился от белого вихря. Потрясенное и кувыркающееся лиловое создание, не разбирая дороги, ворвалось в коня, несшего на себе джоконского всадника. Животное споткнулось, заметалось из стороны в сторону, сбросило седока и, встав на дыбы, устремилось прочь по дороге в Оби. Выпущенная змеиная голова потянулась вслед, словно ища, куда бы ударить, а потом потухла, рассыпавшись искрами.