«Думаю, он поднял ногу и подталкивает кошку к решению».

И она не сомневалась, что может уклониться от этого удара, метнувшись в ту или в другую сторону. Но в какую сторону ему хочется, чтобы она метнулась, – совершенно очевидно. Тревожное «еще нет» позволяет допустить, что он не возвращает ее в тело, пронзенное мечами.

«Бастард подталкивает меня к этому, будь он проклят».

Проклинать собственного бога оказалось неизмеримо приятно. Этого бога она может проклинать всегда, и чем более изобретательно, изощренно, тем шире будет он ухмыляться. Он действительно подходит настоящей Исте.

Изменения замедлились, прекратились, остались сухие губы, вес и тяжесть, шум и боль. Остались дорогие, потемневшие от горя, прищуренные, очень человеческие глаза. Да…

«И более того, мой бог лукавит. Он поставил здесь это блюдце со сливками еще до того, как стал держать перед ней дверь. Он все отлично знал».

Она улыбнулась и попыталась вдохнуть.

Иллвин отнял что-то безумно ищущий язык от ее рта и выдохнул:

– Она жива, ох, пятеро богов, она снова дышит!

Тяжестью оказались, как выяснила Иста, руки Иллвина, сжимающие ее тело. Она посмотрела вверх, на ветви деревьев, на голубое небо и на его лицо, склонившееся над ней. Это лицо раскраснелось от жары, искажено ужасом, маленькие капельки крови тонкими линиями пересекали его от одной щеки к другой. Она подняла слабую руку, дотронулась до алых бусинок и с облегчением выяснила, что кровь не его.

Пересохшими, потрескавшимися губами она прошептала:

– Что случилось?

– Именно это, я надеялся, вы нам и расскажете, – послышался хриплый голос Фойкса. Она заметила его фигуру, нависавшую над ними. На нем все так же были джоконские кольчуга и плащ, и он стоял в весьма убедительной, угрожающей позе, свойственной стражу в присутствии пленников. Она и Иллвин сидели на земле неподалеку от зеленых командных палаток. У зрачков Фойкса был белый ободок, но его, судя по всему, тревожили отнюдь не смыкающиеся ряды джоконцев.

– Вас провели в палатку, – продолжил Фойкс уже тише. – Вы были… обычной. Беспомощной. А потом вдруг из вас забил свет бога, причем так ярко, что на какое-то мгновение я ослеп. Я слышал, как Джоэн приказала вас убить.

Хватка Иллвина на ее руке стала еще крепче.

– А когда я снова обрел способность видеть, – продолжил Фойкс, оглядываясь вокруг и стараясь вести себя подобающе стражу, – все демоны ринулись в вас, будто бы расплавленный металл течет в форму. Я видел, как вы проглотили их всех и душу Джоэн тоже. Все это случилось в одно мгновение.

– Всех, кроме одного, – пробормотала Иста.

– Эх… Ур… Да, верно. Я почувствовал, когда вы меня освободили от щупалец Джоэн. В ту секунду я чуть не вылетел из палатки, но разум вовремя вернулся ко мне. Князь Сордсо и некоторые офицеры стали обнажать мечи… пятеро богов, этот скрежет, казалось, продолжался вечно. Костяшки Сордсо на рукояти были белыми.

– Я пытался встать между ними и тобой, – сипло сообщил Иллвин Исте. Он потер нос и моргнул.

– Да, – подтвердил Фойкс. – Без оружия. Я видел, как вы бросились туда, и неизвестно, чем бы все это закончилось. Но Сордсо вдруг развернулся и пронзил Джоэн.

– К тому моменту она уже была мертва, – прошептала Иста.

– Я видел. Она начала падать, и его клинок проткнул ее как раз… вовремя. Так. Он ударил очень сильно, повернулся и свалился с помоста. Полуосвобожденные маги ринулись бежать, но некоторым пришло в голову, клянусь, то же самое, что и Сордсо. У одной из женщин Джоэн оказался кинжал, и она собиралась наброситься на тело госпожи, несмотря на то, что оно уже лежало на земле. Не думаю, чтобы ее волновал вопрос, есть ли в нем жизнь, или нет – ей только нужно было ударить. Все толкались, кричали, бежали в разные стороны. Поэтому я прыгнул перед Иллвином и перед вами, заорал: «Назад, пленники!» – и обнажил меч.

– Причем жутко убедительно, – пробормотал Иллвин. – Я даже хотел кинуться на тебя, но руки были заняты.

– Вы упали, рейна. Вы… посерели, перестали дышать и упали замертво. Я думал, вы умерли, потому что я не видел в вас души, ее задуло, словно факел. Иллвин пытался поднять вас, упал сам, пополз – я не решался помочь и позволил ему оттащить вас сюда, притворяясь, что охраняю вас. Мне кажется, большая часть джоконцев тоже посчитала, что вы умерли. Погибли от собственных чар, словно Фонса и Золотой Генерал от смертельной магии. Поэтому… вы тут лежали, а мы думали, что делать дальше.

То, что последовало за этим, угадать было несложно. Предположить что-нибудь другое было как раз труднее. Иллвин смотрел ей в лицо, словно мужчина, чьи поцелуи вырвали возлюбленную из лап смерти, и теперь он боится пошевелиться, будто бы от этого вокруг начнут твориться нежданные чудеса. Иста сонно улыбнулась этому забавному смущению.

– Все демоны ушли, – сообщила она отрешенным, мечтательным голосом на случай, если у них остались сомнения. – За этим меня послали сюда, и я сделала то, что требовалось. Но Бастард позволил мне вернуться. – Сюда, где она сидит на земле посреди вражеского лагеря в окружении сотен очень даже живых и взволнованных джоконцев.