Внезапно за дверью послышался звук рации, и спустя мгновенье появился секьюрити, приглашая следовать за ним. В моей душе смутно затеплилась надежда, что сейчас мы выйдем в общий зал, где меня смогут увидеть подруги, но вместо этого мы прошли к другому коридору, где я увидела лифт, который и доставил меня непосредственно в чилл-аут зону.

Как только я очутилась в знакомом помещении верхнего этажа, я пошла уже по знакомому коридору. Сказать, что я совсем не хотела видеть Барретта, это не сказать ничего. Я словно оцепенела и, сглотнув ком в горле, остановилась. Охранник, видя мое нежелание тоже затормозил, и я, понимая, что я должна идти, возобновила свой путь.

Я подняла глаза и увидела Барретта.

Он сидел на кожаном диване и разговаривал по сотовому, не обращая внимания на то, что происходит в коридоре. Его белоснежная накрахмаленная рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, а галстук, которые мяла и надевала другая женщина, лежал поодаль на диване, и я, воссоздав в памяти недавнюю картину, отвела взгляд. Внезапно в ладони Барретта что-то блеснуло, и уже в следующую секунду я поняла, что это запонка, которую он принялся застегивать на манжете отработанными до автоматизма спокойными движениями. “Сменил рубашку на свежую” — непроизвольно пронеслось у меня в голове, и от этого нехитрого вывода я вновь замедлила шаг.

Телохранитель, шедший рядом, открыл передо мной дверь, и я, понимая, что встреча неизбежна, нехотя шагнула в логово Хищника.

Первое, что я почувствовала — это мощная энергетика Барретта. Все в этой ложе говорило о нем — и черный цвет, и дорогая строгая обстановка, и запах его дорогого мужского одеколона с примесью сигары.

Барретт, все еще разговаривая по телефону, посмотрел на меня и, откинувшись на спинку дивана, провел взглядом по моей фигуре, сканируя мои ноги, платье, грудь и лицо.

Его глаза были все так же непроницаемы, а ртуть в них тихо мерцала серыми отблесками. Мне казалось, что я ощущала его взгляд физически, как прикосновения холодной стали, отчего по спине прошел озноб. Я непроизвольно сделала шаг назад, но наткнулась на телохранителя, который мертвой хваткой зафиксировал мой локоть, вероятно, чтобы я не убежала, а Барретт, все еще слушая собеседника, лишь продолжал скользить спокойным взглядом по мне. Наконец он бросил в трубку “на связи” и, завершив разговор, перевел взгляд на телохранителя, который все еще фиксировал мою руку. Мужчина в один момент отпустил мой локоть и переместился на несколько шагов назад, будто взгляд Барретта отодвинул его от меня.

— Свободен, — услышала я тихий баритон.

Телохранитель едва заметно кивнул и мгновенно вышел, оставляя меня наедине с Хищником.

В комнате, куда практически не доносились звуки музыки, повисла тишина, а я молча стояла у дверей, пытаясь отгородиться от его мощной давящей энергетики, и ждала, когда мне наконец вернут телефон и отпустят домой.

— Что ты здесь делаешь? — наконец последовал вопрос, который я ожидала услышать, и вскинула взгляд на Барретта.

— Меня пригласили друзья, — быстро ответила я и, желая поскорее дать понять, что наша встреча чистая случайность, добавила: — Если бы я знала, что вы будете в клубе, я бы никогда сюда не приехала.

Барретт на это ничего не ответил, и потянулся за галстуком.

— Ты должна была поехать сегодня в клинику, и я жду вразумительного ответа, почему ты нарушила мое указание.

Услышав его слова, я вскинула на него внимательный взгляд и внезапно поняла причины моего задержания — он хотел получить от меня объяснения не только почему я здесь, но и почему я его ослушалась. Рассматривая, как он невозмутимо завязывает галстук, который полчаса тому назад был на шее женщины, я нахмурилась, а глупое непослушное сердце болезненно сжалось.

— Я не понимаю, какое вам дело до того, ездила я к врачу или нет. У вас своя жизнь, у меня своя, — тихо, но уверенно произнесла я.

— Я все еще жду объяснений, — спокойно произнес он, занятый процессом, а я, рассматривая его галстук и чистую рубашку, как напоминание, что полчаса назад он занимался сексом с другой женщиной, негодовала — почему сейчас он требовал от меня каких-то ответов, словно я его собственность, и от этого больше всего на свете хотела наступить ему пяткой на ногу.

— Не хотела и не поехала, — нахмурив брови, коротко ответила я, не желая перед ним отчитываться.

— Смени тон, Девочка, — спокойно произнес он, поправляя узел на галстуке. — Я отпустил тебя раньше с условием, что ты в субботу обследуешься у Генри. Но вместо этого, ты нарядилась в комбинашку “отымейте меня во всех позах” и приехала в клуб для взрослых, где тебе не место.

Его слова “клуб для взрослых, где тебе не место”, картинка его злополучного галстука как кровавое пятно на его шее, запульсировали в моих висках натянутыми нервами и я сжала кулаки — по какому праву он давал мне распоряжения, где мне быть и что мне делать! Мы с ним не состояли в отношениях, чтобы он давал мне указания!